Око Терры

– Сдай свое оружие, брат-сержант, - резко сказал один из них.

В этом их предназначение. Они облачены во всеохватывающую терминаторскую броню XIII-го Легиона, их визоры опущены, а алебарды преграждают путь. Они защитники, но в их движениях и словах сквозит скрытая напряженность. Намек на прошлую неудачу.

Они забрали его боевой шлем, который он держал на сгибе локтя. Он сдал его без колебаний.

Что странно, ему позволили оставить полуторный меч - клинок, висящий у него за спиной. К уже имеющимся вопросам без ответов добавился ещё один. Так много теории - его не должно это беспокоить.

По невидимому сигналу охранники отошли в сторону и двери стремительно открылись. Тиель быстро переступил через порог, прежде чем они с грохотом вновь закрылись за ним.

Слышно лишь тиканье часов.

В Резиденции царствуют тени. Их оставили в попытке замаскировать повреждения. В меньшей степени - шрамы атаки: мелке осколки, все ещё торчащие из дерева картинных рам, или же пыль от разбитого бюста Конора, только недавно восстановленного. В большей - гордость примарха, скрытую за ширмой неуместной сентиментальности и высокомерия.

Робаут Жиллиман похож на мощную внушительную статую. Примарх стоит возле своего стола. Свежий камень из гор Короны Геры, который составляет его внушительную массу, недавно доставили в Резиденцию. Некоторые участки светлее, они более блестящие, чем другие. Новое сменяет старое. На столе лежит множество свитков и бумаг - кропотливый и исчерпывающий труд.

– Сержант Тиель.

Примарх кратко поприветствовал сержанта, хотя в блеске его глаз сквозит больше тепла, пока они оценивают и рассчитывают.

Боевую броню сменила церемониальная - намеренное заявление об уверенности в собственной защите. На пластроне изображена вездесущая Ультима Легиона, два плечевых щитка удерживают на месте багровый плащ. У него нет ни болт-пистолета, ни клинка.

Я не боюсь, говорит он тем самым. Это была, есть и всегда будет моя вотчина.

– Мой господин, - отвечает Тиель, и кланяется.

Жиллиман улыбается, но его волевая челюсть недвижима. Пряди его светлых волос неравномерны в своем цвете - они светлее в тех местах, где исцелившиеся раны оставили это необъяснимое несоответствие.

Раны зажили, но шрамы - нет.

Ещё одна бронированная фигура наблюдает за ними из тени, но Тиель делает вид, что не замечает её. Может, это новый телохранитель? Он не чует запаха мокрой псины, поэтому это не может быть Фаффнр. Может быть, Драк Город убедил, наконец, Жиллимана, что тот нуждается в тени.

– Могу я взглянуть на меч?

Тиель подчиняется и вытаскивает клинок из-за спины. Тусклый свет ярко отражается от лезвия. На мгновение он активирует его электромагнитную кромку. Примарх не дрогнул, но Тиель увидел его реакцию. Едва различимое дерганье скулы.

– Хотите, чтобы я его вернул?
– спросил Тиель.

Жиллиман мотнул головой.

– Верни его в ножны, Эонид. Теперь это твой клинок.

Тиель хочет поблагодарить его, но решает, что будет неучтиво поступать так. Ведь он, вообще-то, украл это оружие. Вместо этого он кивает и любезно принимает подарок. Звук деактивации лезвия прерывает краткое, но в то же время неловкое молчание между отцом и сыном.

– Могу я говорить открыто, милорд?

– Конечно. Не желаешь присесть?
– Жиллиман предлагает Тиелю кресло, якобы непринужденно садясь за стол.

– Я лучше постою.

Жиллиман пожимает плечами, словно это не имеет значения.

– Это случилось здесь?
– спросил Тиель.

– Думаю, тебе уже известен ответ на этот вопрос.

– Тогда зачем возвращаться сюда? Почему бы не усилить меры безопасности? Зачем возрождать это?

– Потому что господин должен чувствовать себя непринужденно в своей собственной вотчине. Это моя личная резиденция. Я не позволю ей стать тюремной камерой, с Городом и Ойтен в качестве караульных.
– Жиллиман сцепил пальцы. Его взгляд суров, пронзителен.
– Когда тот легионер, что притязал на твое имя, вошел в это помещение, он пришел, чтобы убить меня. Пришел не один - с ним были девять его товарищей. Я пригласил их. Я выжил. Это что-то да значит. Это послание. И я хочу, чтобы оно резонировало.

Показное доверие и надменная воля примарха убедили его не предпринимать ещё одну попытку. Это очень целесообразная реакция напомнила Тиелю, насколько силен разум его отца, как он всегда рассчитывает, оценивает, планирует. Мысль об этом просто ошеломляет.

Жиллиман указывает на большие окна, выходящие на Макрагг Цивитас.

– Ты видишь что-либо за стеклом, Эонид?

Сейчас ночь, и большая часть городского великолепия окутана тьмой, но среди этого вида возвышается одно строение, ярко освещенное с земли.

– Крепость Геры.

– Да, - тихо произнес Жиллиман.
– Престол императора, который не занимает своего трона на совете своих же людей.

– Владыки Сангвиния.

– Найти моего брата нелегко. Я знаю, что у Льва были определенные трудности с этим в последнее время.

Жиллиман улыбается этому. Его намерения и мысли трудно понять, но Тиель считает, что примарх видит в неудаче Льва некое братское соперничество и забаву.

– Я понимаю, что несметное число моих врагов скрывается среди того, что осталось от Пятисот Миров, - продолжил примарх, - но я отказываюсь являть им что-либо, кроме своего пренебрежения и силы.

Снова то самое подергивание. На этот раз от гнева, а не тревоги. Государственный деятель внутри Жиллимана советовал ему заниматься укреплением и возвышением империи, но воин в нем по-прежнему требовал мести.

Тиель знал, что этот долг никогда не будет исполнен. Однако примарх никогда не оставит попыток сделать это.

– Ради этого мы продолжаем отстаивать Калт? Ради послания?

Жиллиман прищурился, опершись ладонями на стол.

– Ты и я занимаем разные позиции по этому вопросу, и этот факт нам обоим хорошо известен.
– Он сделал паузу, подчеркивая свое нетерпение.
– О чем ты на самом деле хочешь спросить меня, Эонид?

Тиель никогда не был силен в искусстве лжи, так что решил сказать, как есть.

– Зачем я здесь?

– Потому что мне нужна твоя помощь в одном деле.

– Я к вашим услугам, господин.

Жиллиман снова улыбнулся. На этот раз теплее, но за улыбкой явно что-то скрывалось. К чести примарха, он не стал долго ждать и сразу раскрыл это.

– Скажи мне, сержант Тиель, что представляют собой "Отмеченные красным"?

Тиель позволил себе снисходительную улыбку.

– Так вот как нас называют?