Окраина

– Для этого мы и пришли, – терпеливо объяснил ему Николай. – Но мы не знаем, что нам делать. Мы что, должны молиться? Или совершить еще несколько Очищений? Что нам делать?

– Бог наставит вас на путь истинный.

– А вас он уже наставил? Если да, то расскажите нам. Мы в полной растерянности.

– Бог наставит вас, – повторил пророк. – Вы поймете, что надо делать.

– А если мы так этого и не узнаем? – задала вопрос набравшаяся смелости Агафья и повернулась к пророку: – «Что, если Бог наставит нас, а мы окажемся слишком глупы, чтобы понять его наставления? Что тогда?»

Пророк скривился, и тонкая, почти прозрачная кожа на его голове натянулась, обнажив крепкие зубы и сделав его голову похожей на череп.

– Все кончено, – сказал он и одним быстрым взмахом руки разрушил макет города на песке рядом с собой. Его борода от этого движения разлетелась, и Агафья мельком увидела его складчатый и скукоженный детородный орган. – Все кончено.

По дороге домой все они молчали. Каждый из них снова и снова обдумывал слова Василия и решал для себя, чтобы они могли значить.

В этом вечная проблема с пророками. Им всегда нужны толкователи.

Агафья прикрыла глаза и задумалась.

Того Макгуэйна, который он разрушил своей рукой, уже давно не существовало.

Все кончено.

Он что, имел в виду, что молоканская община в Макгуэйне будет уничтожена? Та община, которая образовалась именно в то время, когда город выглядел как на его макете? Или он хотел сказать, что нынешний город каким-то образом превратится в развалины? Он намекал на землетрясение или стихийное бедствие или на то, что разрушения принесет нечистая сила?

Понять этого было невозможно, и это приводило Агафью в отчаяние. Она хотела спросить у Веры, нет ли у той каких-нибудь мыслей или предположений по этому поводу, но старая женщина спала мертвецким сном на заднем сиденье.

Агафья тоже чувствовала себя усталой. И усталой не только физически, но и духовно. Чтобы жить, приходилось прилагать такие усилия, что, казалось, энергии не хватит даже на один день. А чувствовала бы она себя так же в Калифорнии, если бы не согласилась оставить Лос-Анджелес и поехать вместе с Грегори? Этого Агафья не знала, но Лос-Анджелес казался ей далеким прошлым, частью совсем другой жизни, и она не могла представить себе, как сможет опять вернуться к ней.

Неужели ей пора умирать?

Может быть. Но внуки заставляли ее продолжать жить, они вносили в ее существование искорку смысла, которая составляла всю ее жизнь. Агафья чувствовала, что нужна внукам, и хотя тому не было никаких доказательств, она чувствовала это всем сердцем, и это придавало ей силы.

«Это твоя вина. Это ты их пригласила».

Агафья пыталась запретить себе думать об этих словах. Больше Василий за всю встречу ничего ей не сказал ни вслух, ни мысленно, но само впечатление от этой встречи и от общения оказалось столь туманным и странным, что то, что происходило на ней в действительности, уже стало стираться из памяти.

А вот эмоциональный эффект с течением времени ничуть не уменьшился. И именно поэтому Агафья знала, что встреча произошла в действительности и что на ней случилось. И страх, который она на ней испытала, никуда не делся – и готов был в любую минуту вернуться.

Говорил ли он с другими? Слышали ли они его голос у себя в головах? Этого Агафья не знала, но ей почему-то казалось, что нет. Ведь в тот момент она оглянулась вокруг, и все были сосредоточены на старике, скорчившемся возле костра. Ни по одному из них не было видно, что он слышит какие-то голоса.

Почему он выбрал именно ее?

Действительно ли она виновата в происходящем?

Этого Агафья не знала. Она посмотрела на своих коллег, единоверцев, друзей, которые сидели вместе с ней в автобусе. Старушка чувствовала свою вину, потому что не рассказала им о том, что ей сказал пророк, но еще больше она ругала себя за то, что сделала, – за то, что забыла пригласить Главного в Доме с собою. Сейчас Агафья была слишком смущена, чтобы начать об этом говорить, ведь прошло уже столько времени… Если б она с самого начала рассказала обо всем Якову, то он, возможно, что-то придумал бы, чтобы исправить ее ошибку, и, может быть, всего последовавшего удалось бы избежать. Яков знал о ритуалах, традициях и религиозных обрядах гораздо больше, чем кто бы то ни было, и он вполне мог что-нибудь придумать…

Но сейчас было сейчас, и все, что им оставалось делать, – это бороться. Кроме того, несмотря на то что ей сказал пророк, Агафья все-таки не могла поверить, что в происходящем была ее вина и причиной всему было то, что она не пригласила Dedushka Domovedushka. Главный в Доме способен защитить от бесов дом, но это не имело никакого отношения к происходящему в Макгуэйне.

«В этом нет моей вины», – повторяла она себе снова и снова.

Но заставить себя поверить в это так и не смогла.

III

В субботу утром Скотт проснулся рано и съел на завтрак две холодные мятные лепешки, которые запил остатками отцовского кофе. Предки уже уехали, отправившись в свое еженедельное путешествие по гаражным распродажам, и в доме он был совершенно один.

За едой мальчик посмотрел мультики, а потом, поставив грязную посуду в раковину, разыскал в чулане фотоаппарат отца под 35-миллиметровую пленку, которым они в последний раз пользовались, когда были в Диснейленде. В нем все еще была пленка, но, так как счетчик кадров не работал, сказать, сколько их осталось, никто не мог.

Если все пойдет как надо, то одного будет достаточно, однако все может случиться, так что Скотт надеялся, что пустых кадров осталось хотя бы половина. Он нажал кнопку «Тест» на вспышке. Все было в порядке, и, выключив телевизор и заперев дом, Скотт прыгнул на велосипед и погнал к дому Адама. Когда он добрался до него, фургона уже не было, но, хотя дом выглядел так, как будто хозяева уехали, он решил в этом убедиться. Постучал в дверь – подождал, постучал – подождал, постучал – подождал – и прекратил это только после шестой попытки. Он заранее предупредил Адама, когда появится утром, но, очевидно, его друга дома не было. Может быть, его запрягли на какую-то семейную прогулку, заставили поехать кататься на велосипедах или прихватили с собой по магазинам…

А может быть, Адам просто не хотел с этим связываться.

Раньше Скотт об этом как-то не задумывался. Он знал, что Дэну его идея сфотографировать внутренности купальни не нравилась, а вот на робкие возражения Адама он не обратил никакого внимания, и вот теперь ему пришло в голову: а не боялись ли оба его друга этого маленького домишки?

Нет, ответил он сам себе. Адам ходил туда уже давно и совершенно один. Это немного страшновато, но прикольно, поэтому волосы у него на затылке слегка зашевелились, когда он вновь вскочил в седло и, объехав дом с краю, направился по участку в сторону холма.