Окруженец

— Точно, Володь. И не больше километра от нас. Кстати, сколько до линии фронта?

— Километров пять-шесть. А на немцев это не похоже, что-то удумали, гаденыши. Есть у меня одна догадка, но нужно проверить. Поднимай Ивана, лейтенант. Только тихо, без лишних волнений.

Но тот уже и сам открыл глаза:

— Что случилось?

— А случилось, Ваня, самое страшное, что могло случиться.

— Мы уже мертвые, что ли?

— Пока еще нет, но могли бы уже и остывать, если бы вовремя вчера не остановились.

— Да что случилось, в конце концов, Витька?

— Ты тише, Вань, тише. Немцы впереди, и мы на них чуть было не нарвались вчера. Вот было бы обидно. Собирайся, уходим.

Мы мгновенно уложились и вышли, отправив в авангард Дремова. Но уже через десять минут хода тот предостерегающе поднял руку и, почти сразу же, резко опустил. Мы моментально рухнули на землю и расползлись в разные стороны. К нам, почти бесшумно, подполз разведчик:

— Ну вот, похоже, что танки тут маскируют, чтобы раньше времени не обнаружили. Наступление готовят, сволочи. Вы побудьте здесь, а я подберусь к ним поближе, надо удостовериться наверняка.

Потом он внимательно осмотрел нас:

— Наденьте комбинезоны, мужики. А то вы в новой форме чисто, как попугаи. Ну, я пошел. Дожидайтесь здесь.

И он, как ящерица, мгновенно исчез, а я подколол Ваньку:

— Видал, как надо? Учись, мазута.

Но увидев, что капитан нахмурился, добавил:

— Не дуйся, Вань, не время.

Он ничего мне не ответил и продолжал напряженно вглядываться вперед, Почти совсем рассвело, и звуки моторов внезапно стихли, как по команде. Прав Дремов, задумали что-то, падлы!

Раздался легкий шорох. И перед нами появился разведчик:

— Все верно. Силы накапливают для наступления. Тоже по ночам работают, стахановцы, мать вашу.

— Что делать будем, старлей?

— А дело швах! Кровь из носа, но сегодня нужно попадать к своим, иначе нашу оборону разотрут в пыль. Мы же не знаем, сколько времени они тут будут торчать? Возможно, что завтра и начнут, а я разведчик, и должен предупредить.

— Выйдем, Володя, выйдем. Если надо, значит надо, значит так и будет. И никак иначе. Давай-ка карту глянем, что мы имеем.

Определили свое положение, задумались. Танки накапливались на опушке леса, количеством неизвестно, но много. До линии фронта пять километров, а до большого села отсюда — два. Кажется, что совсем рядом. Но днем нам не пройти. Я предложил такой вариант:

— Запоминаем это место, чтобы в случае чего, указать точно, где находятся танки.

Потом подумал и продолжил:

— А сейчас уходим отсюда, ищем подходящее место и ведем наблюдение за селом. Наверняка, что-нибудь, да прояснится. Вперед!

Мы аккуратно миновали танковое сборище и вышли на опушку леса. Перед нами. Как на ладони, раскинулось большое село. Вернее, не село, а то, что от него осталось. Но и уцелевших домов было не меньше половины. И в связи с этим, мы должны совершить то, что выведет нас к своим именно сегодня ночью, и ни днем позже. Я, как самый главный специалист по этому вопросу, выбрал подходящий наблюдательный пункт. Оставив капитана прикрывать нас снизу, мы с Володькой забрались на могучий клен, и по очереди, с помощью бинокля, стали наблюдать за селом. Нашего переднего края не было видно, потому что сразу за крайним домом начинался лес. Но это нам сейчас и не нужно, нам важно, что происходит в населенном пункте. Особой активности немцы не проявляли, лишь изредка показываясь на улице. Но и на ней ничего не происходило. Мы оба молчали, но было ясно, что в голове у Дремова то же самое, что и у меня. Никакого просвета. Но мы упорно продолжали сидеть на суках, как два филина, подстерегающие добычу. От нечего делать, разведчик решил провести со мной своеобразный воинский ликбез:

— Знаешь, Витек, у этих паразитов тактика такая. Они собирают танковые кулаки на участке одной, предположим, армии. Потом танковыми клиньями пробивают нашу оборону на флангах и обходят. Армия попадает в окружение, в частях начинается паника, об обороне по фронту никто не думает. Вот и начинается отступление, но, конечно же, не все бегут. Большинство бьется насмерть. Но факт есть факт, и от этого никуда не уйдешь. Вот и здесь они хотят сотворить что-то подобное. И поэтому нам нельзя опоздать, ни под каким предлогом. И никакое оправдание не для нас! А немцы еще могут и парашютистов сбросить, тогда вообще хана!

— Это уж точно!

— Все дело в том, что наши отлично знают, что воевать в окружении можно. И эту немецкую особенность тоже знают, но у нас вечно, получается, через одно место. Как всегда!

Но тут мое внимание привлекло движение во дворе одного из домов, и я лишь молча кивнул разведчику, соглашаясь с ним. А в это время немецкий офицер в коротком танковом мундире вошел в дом. Хорошо, это возможный кандидат на «языка», а Володьке я сказал:

— Посмотри, левее от большого тополя находится дом, туда только что вошел офицер.

Передал ему бинокль, и Дремов стал неотрывно наблюдать за этим домом. Внезапно он напрягся и почти перестал дышать, и я нетерпеливо подергал его за рукав:

— Что там, Володь?

Дремов повернулся ко мне, и на его лице мелькнула улыбка:

— Похоже, это наш клиент — майор! Там он и квартирует, а хозяев, наверное, выгнали. Сволочи! Но ничего, скоро ему придется отсюда переехать, не будь я старший лейтенант Дремов! На-ка глянь, а то глаза чего-то устали.

И протянул мне бинокль. Во дворе было пусто. И я стал внимательно осматривать подходы к дому, запоминая ориентиры, чтобы в темноте не заблудиться. Еще надо хорошенько изучить расположение надворных построек, потому что действовать придется очень быстро и шарахаться между сараями будет некогда. Кстати, один сарай и привлек мое внимание, было в нем что-то необычное. Но это мне пока не удавалось определить. И я решил отвлечься, переведя свое внимание на дом. В это время во дворе появился майор. Да, экземпляр уникальный — небольшого роста, но, как говорится, поперек себя шире. Короче, легче перепрыгнуть, чем обойти! Да и морда у него примечательная, даже не морда, а скорее всего, рыло, причем свинячье. С заплывшими глазками и носом картошкой, похожим на поросячий пятак. Форменный кабан, с таким намучаешься, но зато шишка, видать, подходящая. Большущий дом занимает, причем, в одну харю. Придется брать, а там будь, что будет! Бог не выдаст, св.…

Тьфу ты, этот свин уже и к Богу прилепился, но в рай-то его не примут, а вот в аду придется попрыгать на сковородке.

В конце концов, мне надоело за ним подсматривать, и я снова уперся взглядом в сарай и принялся изучать его буквально по сантиметру. Широкие ворота раскрыты, но что там внутри — не видно, сарай находится торцом ко мне. Но я успокаивался и продолжал осмотр постройки и, вот оно! Над самыми воротами из сарая торчал кусок толстой трубы, почти незаметный на фоне серой стены. Неужели, танк? И вот тут разные мысли пронеслись у меня в голове, причем мысли замечательные и полезные. Я шумно выдохнул и передал бинокль Дремову:

— Смотри, у сарая над самым входом труба торчит, видишь?

— Ну и что, труба и труба.

— Да это пушка танковая, Володь! У нашего майора персональный танк имеется.

Но Дремов пока не разделял моего мнения:

— Проверить это надо еще, лейтенант. Но мне очень хотелось бы, чтобы ты оказался прав!

— Надо капитана сюда! Он же танкист, должен определить. Я сейчас!

Я спрыгнул вниз и погнал Ваньку на дерево. Минут пять он наблюдал, потом поговорил о чем-то с Дремовым и спустился ко мне: