Окулист

– Давайте обольём её керосином и подожжём! Спорим, она рванёт улепётывать быстрее ветра? Спорим? – говорил один сутулый мальчик.

– Где ты возьмёшь керосин тупица? – возмутился длинный пацан в замызганной бейсболке, когда-то красного цвета.

– Ты забыл? У моего отчима, трактор! Этого керосину в гараже завались. Отольём чуток, он и не заметит…

– То есть ты предлагаешь, эту пищащую тварь тащить через весь город к тебе домой? Ты совсем дебил или притворяешься? – рявкнул длинный.

– Давайте просто бросим её в колодец, который у входа в кладбище и посмотрим, умеет ли она плавать? – предложил он немного поразмыслив и все согласились.

Долговязый идиотски хихикнул, схватил кошку за холку, задрал высоко над головой и стал трясти.

– Ну что кошара, хочешь поплавать? – выкрикнул он.

Бедолага будто почувствовала скорую смерть, жалостливо мяукнула и попыталась высвободиться, но, разумеется, у неё не было и шанса! Долговязый вцепился в её холку мёртвой хваткой… На все эти усилия он только оскалился, свободной рукой нашарил в кармане широких затасканных брюк чинарик, сунул его себе в рот и командирским тоном гаркнул.

– Эй, Сморчок, дай прикурить!

Щупленький мальчишка лет тринадцати сразу же подсуетился, чиркнул спичкой и поднёс к сигарете.

– Дашь затянуться? – спросил Сморчок.

– Ага, ЩАЗЗ! Свои надо иметь! – буркнул Долговязый, но всё же протянул её другу.

– Ток один раз! – уточнил он, прежде чем выпустить сигарету из рук.

– Угу! – понимающе угукнул Сморчок и закивал головой.

С довольной улыбкой мартовского кота он сразу глубоко затянулся и уже через секунду закашлялся в удушливом припадке.

– Мать твою, ты что?! – заорал сутулый мальчишка, стоящий рядом.

Именно в этот момент втянув голову, слегка наклонившись вперёд, я стремительно прорывался сквозь кладбищенскую поросль. Зверь с красными глазами и огненным дыханием, живущий внутри меня вырвался, он бьёт копытом, вздыбливая землю! Теперь управляемый им, я летел, не чувствуя боли и страха. Бежал быстро, набычившись, сгорбившись, выставив голову вперёд, и орал что есть мочи, ни своим голосом.

– АААА!!! ААА!!! Уроды!!! – послышался мой искажённый злобой крик.

– Отпустите животное! – требовал он.

Удар!!! И Долговязый уже на земле, кошка подалась в бегство, пацаны опешили и даже отпрянули кто куда! Я одолел его, и кошка спасена! Думаю, тогда сработал эффект неожиданности, но кучка недоумков очень быстро пришли в себя и поколотили меня чуть ли не до смерти. Они так меня лупили, что выбили один зуб, а пару соседних ещё долго сильно шатались!

– Ах ты поганая блевотина! – взвизгнул Долговязый и врезал мне по носу.

– Мочи его, пацаны! – приказал он.

И понеслось… Удары сыпались со всех сторон, я не успевал закрывать голову и эти придурки стучали по ней будто боксёры по груше с песком! Лупили со всей мочи, на мгновение мне даже показалось, что у меня из глаз посыпались настоящие искры… Через несколько минут я уже лежал на земле, возле могилы какого-то покойника в полуобморочном состоянии, весь в крови и соплях. Но я не просил у них пощады, не унижался словами: «Пожалуйста, не бейте», не-а!

Я валялся на земле понимая, что один глаз уже не видит, губа разбита и, возможно, полчелюсти уже нет на месте и думал.

– Вы ещё поплатитесь, грязные ублюдки!!! Вы ещё все поплатитесь!

Мне было пофиг, серьёзно!!!

– Главное, я спас кошку! – думал я, и это так успокаивало.

Всех троих живодёров-недоумков, я поставил первыми в своём списке, первыми, разумеется, после Руди! Они меня не убили тогда, потому что именно в момент моей атаки Сутулый забирал чинарик у задохнувшегося Сморчка, и когда я врезал Долговязому, от неожиданности вздрогнул, и сигарета залетела ему в кроссовок! Там она какое-то время тлела, а затем кроссовок задымился, обжигая ногу!

По крайней мере, последнее, что я помню, перед тем, как окончательно потерять сознание, это его визг.

– Ой, ой, моя нога! – вопил он, это всё, что я успел разобрать, прежде чем провалиться в чёрную бездну, похожую на саму смерть.

Очнулся в полутьме оттого, что кошка громко мурлычет и лижет мне щёку! Думаю, она пыталась разбудить меня из благодарности.

– Марджори! – я так назвал её.

– Марджори не волнуйся, я жив… жив… – бормотал я.

Разбитая губа невероятно распухла и слова, вылетавшие с осипшей глотки, получались странными. Будто их говорил кто-то другой, кто-то незнакомый с шепелявым и брюзжащим голоском.

Позже мы часто встречались с этой удивительной хранительницей старого кладбища. Я начал подкармливать её сандвичами с персиковым вареньем, сухим хлебом и прочей незначительной снедью. Впрочем, Марджори не гнушалась ничем, она ела даже яблоки и отвратительную, на мой взгляд, капусту брокколи. Моя мать часто её подавала и я всегда приносил львиную долю своей кошке.

– Марджори! Кис-кис-кис… – звал я и она тут же появлялась прямо передо мной.

Прыг и рядом, как призрак из ниоткуда.

– Мяу! – звонко отзывалась она и начинала гладиться об ногу, разгуливая туда-сюда.

– Приве-е-ет… Ну что проголодалась или отловила пару мышей на чьей-нибудь могиле, а? Сознавайся. – бормотал я, доставая скудные гостинцы.

– Слушай… моя мать опять мне положила, это отвратительное зелёное говницо… – виновато бурчал я, поглядывая на сморщенную, как задница макаки, брокколи.

– Но ты вроде бы её уважаешь? – спросил я, и Марджори в знак согласия радостно мяукнула.

– Ешь… ешь малышка… – тихо повторял я, поглаживая её по голове.

– Мне нужно поговорить с тобой и это очень важно! – сказал я и она на секунду оторвалась от брокколи и внимательно посмотрела на меня.

– Если эти ублюдки ещё хоть раз появятся здесь, ты должна спрятаться, а ещё лучше убежать куда подальше! Ты понимаешь меня Марджори? – спросил я и она мяукнула в ответ.

В такие моменты мне казалось, что она точно понимает, о чём я говорю, хоть языка и не знает. Уплетая зелёное говницо, Марджори изредка посматривала на меня с благодарностью, это грело мне душу.