Окулист
Шрифт:
– Слышь Ты, нюня, хорош ныть, как баба! Распустил сопли и скулишь целыми днями! С такими высерками, как Ты вечные сложности! Вы ошибка природы и проблема общества! Вас не должно быть, слабакам не место в нашем мире!
Думаете легко так жить? Каждый день просыпаться идти в школу, потом на работу, понимая, что ты изгой общества, ошибка природы, сбой программы, если хотите! То есть некий человек-глюк! Каждый день умываясь смотришь в зеркало и осознавать, что из зазеркалья на тебя пялится ничтожество! Я долго вынашивал свой план по уничтожению кучки живодёров, но не находил способа осуществить задуманное. Они всегда ходили группой и нападать снова на всю толпу было глупо. Тут нужен был целый план. Я составил его и осуществил задуманное гораздо позже, подонкам тогда исполнилось аж по 15 лет. Возраст, когда спермотоксикоз ударяет в голову, которая никогда и так не соображала. Именно в это время живодёры
А пока поговорим о моей первой жертве… Расскажу всё без прикрас, от и до!
ГЛАВА №2
НОМЕР 1
Возможно, я плохой человек… не исключаю такой вероятности, но вот… одна мысль всё время крутится в моей голове. Она прямо как навязчивая идея постоянно маячит на горизонте сознания, не давая расслабиться. Я вот что думаю: «Убивать плохо! Это противоестественно… Это не правильно и возможно чудовищно… Наверное… чёрт побери! Но, если человек совершивший всё это умеет любить, разве он плохой? Разве в жестоком сердце может поселиться любовь?»
Со дня смерти Марджори, до моего первого убийства прошло совсем немного времени. Думаю, мне нужно было выпустить пар! Высвободить изнутри зверя, скребущего мою плоть. Но думаю, я смог бы его удерживать ещё долго, если бы не определённые обстоятельства. Если бы… это хорошее слово! К сожалению, или к счастью, за эти месяцы обстоятельства сложились в пользу зверя.
В общем, позже после смерти моей кошки, я всё реже заходил на могилу. Становилось грустно… Придя, я рассказывал ей, как прошёл мой день. Было больно ежедневно ковырять эту рану, к тому же вскоре наступило долгожданное время каникул и поводов посещать кладбище было всё меньше. Лето желанное время года для всех детей на земле. Я же боялся вынужденного отдыха, как огня. Но в том году моя мать постоянно принимала успокоительное и от этого походила на овощ, что радовало и давало надежду. Мне удавалось много гулять, по большей части во дворе собственного дома, но друзей у меня всё равно не было, а территория, принадлежавшая нашей семье, была огромной. Когда-то цветущий сад, всё ещё давал редкие плоды. Если их не съедала тля или черви, удавалось полакомиться кислючими яблоками, одичавшей сливой и грушами. Мать ничего не обрабатывала и поэтому найти вкусную не почиканную паршой грушу было делом не из лёгких. А я не боялся непростых дел. Искал и находил! Одичавшие груши, растущие у нас во дворе, были твёрдыми, но сладкими. Хотя от некоторых не совсем спелых вязало во рту, мне они всё равно нравились. К тому же на одном из деревьев я заметил маленького рыжехвостого бельчонка. Он проворно скакал с дерева на дерево, изредка поглядывая на меня своими хитрыми глазками. Пушистик был такой хорошенький, просто, как игрушечный с крохотными поблескивающими, внимательными угольками глазками. Через пару недель нашего знакомства я впервые услышал его голос. Это был тоненький писк ни на что не похожий. До этого я никогда не встречал белок и не находился с ними в столь близком знакомстве.
Услышав рыжехвостика впервые, я подумал.
– Как интересно он общается! – и ещё.
– Какой он красивый…
Запомнилась наша третья встреча, я тогда сделал себе огромный бутерброд с сыром, сбежал из дома в сад и, устроившись поудобнее под раскидистым одичавшим деревом груши, принялся уплетать его за обе щеки. Достал второй кусок и уже хотел сделать огромный кусь, как передо мной появился он. Рыжик с глазками угольками так грустно на меня посмотрел, что кусок не полез в горло. Я почти сразу его понял! Без слов… мы общались впереглядку.
– Привет, Кевин! – еле слышно сказал я.
Не спрашивайте, почему именно Кевин, а не Крис, например… не знаю, с чего я вообще взял, что его так зовут. Наверное, это получилось само собой.
– Хочешь сыру? – спросил я и кинул небольшой кусочек в его сторону.
Бельчонок радостно пикнул, схватил кусочек, признательно посмотрел мне прямо в глаза, и на секунду исчез в зелени груши. Не успел я откусить, как рыжий бесёнок появился вновь. В двух словах пришлось скормить ему и сыр и весь хлеб. Казалось, мы оба были рады этому факту. Погревшись немного под солнцем, съев несколько вязких груш, я отправился домой.
– Пока Кевин! До завтра! – выкрикнул я и услышал писк в ответ.
Мы стали встречаться каждый день, лазали по деревьям, ели всякую всячину и грелись на солнце. Вскоре Кевин стал бесстрашно таскать еду из моих рук, а иногда просто садился рядом, замирал, поглядывая вдаль, нам было здорово молчать вместе и греться под лучами ласкового солнца. Мы подружились, боль от потери Марджори будто немного сгладилась и отступила на
несколько шагов. Это позволило насладиться каникулами и общением с бельчонком. Но я не забывал о ней ни на секунду, господи… нет! План мести оставался в голове, даже когда я спал, и ничего не могло изменить моих намерений. В этом году я позволил себе расслабиться и ненадолго забыться…Моя мать поспособствовала этому! Она почти не издевалась, почти не била меня, почти никогда не появлялась в моей комнате… На какое-то время я даже забыл её тяжёлый смрадный запах. Шлейф чего-то скисшего, вперемежку с грязным бельём и немытыми гениталиями, это существо (мама) будто выпало из моего мира, исчезла. Я всё ещё боялся её, но именно тогда мои ночные кошмары стали слабее, возможно потому что я к ним привык… ведь люди ко всему привыкают… А может быть, я стал чуточку взрослее. В любом случае ночные сновидения были уже не столь пугающие и мокрые лужи по утрам наконец-то прекратились!
Чёрт побери, это было счастливое время! Я ничего не просил у жизни! Мне просто хотелось думать, что я нормальный мальчишка, а не загнанное в угол, затравленное обществом ничтожество.
– Я мальчик! Ребёнок! Позвольте мне быть счастливым… – иногда кричал мой внутренний голос… В такие моменты предательские слёзы подступали к глотке, не давая вздохнуть.
Позже я научился не плакать! А пока мог себе это позволить, ведь на тот момент мне было всего лишь 10 лет. От постоянного недоедания я был худой, маленький и жалкий. Мне даже стало казаться, что я вообще никогда не выросту, так и останусь скелетообразным карликом с грустными глазами. Только когда я вспоминал о Марджори, чувствовал себя сильнее сильного, и эта невиданная сила растекалась во мне, заполняя каждый уголок моего существа! Чем дольше я думал о ней и чем больше, детальнее прорабатывал план мести, тем ужаснее болела моя голова. В такие моменты, тот, кто поселился внутри меня не живой и не мёртвый, злой сгусток чего-то ужасного, начинал беспокойно шевелиться, скрестись по моей плоти своей когтистой лапой. Он рычал от нервного нетерпения, и чаще всего это заканчивалось обмороком, всё же иногда удавалось его утихомирить и тогда меня просто рвало какой-то серой жижей! Но сразу после избавления становилось легче.
Вы можете подумать, что я нытик из тех слюнтяев, которые постоянно жалуются и всему не рады… Счастливых дней в моей жизни, действительно можно пересчитать по пальцам. Но всё же они были.
Как-то раз ближе к концу каникул я сидел под деревом во дворе и читал книгу (Грёзы) в ведьмином доме. Её написал гениальный Лавкрафт Говард Филлипс, я обожаю его и по сей день! В 60—70 годах его книги произвели фурор, в будущем он стал основателем нового жанра, Лавкрафтовые ужасы, но к тому времени он давно умер и не узнал об этом своём достижении! Вообще, я считаю, он пожил совсем мало каких-то 46 лет, вот если бы ему довелось дожить до 100, сколько бы крутых книг он успел написать! Эх, ну да ладно… в двух словах книги его имеют свойство погрузить читателя в другой мир, полный удивительных теней и опасных загадок. Я был поглощён рассказом полностью и даже не заметил, как появился Кевин. Очнулся, когда он прыгнул мне на плечо и заглянул в глаза. На его мордашке читалось недоумение, он будто говорил.
– Ты что не видишь, что я уже давно тут? Ты что, вздумал игнорировать меня?
– Привет, Кевин! – воскликнул я.
Глянув на него одним глазком, я аккуратно и как можно бережнее погладил его указательным пальцем. Боялся, что укусит, но он не укусил, только от удовольствия зажмурил глазки. Думаю, это означало безграничное доверие!
– Ты, наверное, голоден? – еле слышно прошептал я.
Он открыл глазки-угольки и пристально посмотрел на меня понимающим взглядом.
– Я не забыл про тебя дружище! Посмотри-ка, что у меня есть… – бормотал я, поднимаясь с травы.
Кевин спрыгнул и занял ожидающую позу на задних лапках. Немного покопавшись в рюкзачке, я нашёл сырого арахиса, штук десять фасолин и полпочатка сладкой кукурузы. Он моментально подскочил, как это умеют делать только белки, взял кукурузу, почему-то я знал о его выборе, и поспешил в свою нору, расположенную в старом полузасохшем дереве.
Я подумал…
– Какой он классный! – но сейчас не об этом.
Наблюдая за Кевином, я знал, где его домик и в этот раз решил помочь ему с фасолью и арахисом. Взял запасы в кулачок и отправился за ним. Добравшись, протянул руку так, чтобы ему было легче перетаскивать. Кевин принял эту заботу с удовольствием, мне даже почудилось, что он улыбнулся. В общем, я молча стоял с протянутой в вверх рукой, а бельчонок таскал с неё зёрна в нору и возвращался за новой порцией. Наверное, на второй или третий его заход, до меня донеслось слабое пищание. В норе моего друга кто-то болтал, по звукам кто-то очень похожий на него!