Олаф-сотник

Стрела ушла вверх, но никто не упал. Понимая, что промахнулся, сотник откатился в сторону, выдернув из колчана еще одну, и почти столкнулся с Важелем. Атаман, когда очень хотел, умел передвигаться бесшумно. Олаф скорее представил, чем увидел прямо перед собой отравленное острие. О джет выстрелил, а с сотником ничего не случилось.

Не случилось в течении короткого мгновения, за которое Важель выпустил из рук лук, схватил нож и с воплем кинулся на противника. Сотник попробовал отступить, но уперся спиной в тушу паука, который все же спустился с дерева и получил стрелу от атамана. Барахтаясь между огромных лап, Олаф сумел перехватить кисть джета, но оказался прижат к телу хищника.

– Ты мне за все ответишь, гадина!
– захрипел ему в самое лицо Важель.
– За парней моих, за ладью!

Дотянуться в такой тесноте до мча было нечего и думать. Сотник попробовал ударить коленом снизу, но вышло слабо. Борода атамана колола шею, нож приближался.

– Я сперва тебя, паучий выкормыш, а потом...
– Важель не договорил, потому что заорал от боли на весь лес.

Олаф не привык выбирать средства. Он вытянул шею и вцепился зубами в нос джета, сразу сжав их со всей силы. На языке появился соленый привкус, Важель дернулся было, но остановился, опасаясь потерять окончательно такую важную часть лица.

– Гадина, гадина...
– хрипел он, с удвоенной энергией налегая на нож.

– Отпускай его, - услышал сотник спокойный голос Люсьена, когда у него уже темнело в глазах от напряжения.

Легко сказать: отпускай, а ведь челюсти свело судорогой. Важель, которому на шею наложил свой любимый захват стражник, все еще пытался достать лезвием до шеи врага. Олаф с отозвавшимся в ушах хрустом разжал зубы.

– Не убивай его!

– Почему?..
– опешил стражник, еще плотнее беря захват, подводя локоть под подбородок атамана.

– Пленный будет!

Сотник наконец смог освободить вторую руку, отвел от себя нож.

– Придуши его, но не до смерти.

– Эх, а так хотелось, - пожалел Люсьен, сжимая руки, но так и не сделав смертельного рывка.

Вдвоем они оттащили все еще хрипящего Важеля на чуть более свободное пространство, сотник обезоружил его и накрепко скрутил руки за спиной специально для этой цели носимым ремешком, тонким, но прочным.

– Думаешь, доведем его?
– Люсьен уже согласился, что такой пленный мог бы быть очень ценен для Повелителя.

– Как вести себя будет, - пожал плечами Олаф, ощупывая свои ребра.
– Ты, главное, не спеши, если будет рваться. Я знаю, как их утихомиривать, много было опыта в степи. По сторонам слушай, нашумели мы, перебудили всех.

Но ничего не происходило. До рассвета решили остаться на месте, чтобы не получить на свою голову еще каких-нибудь охотников. Важель пробовал было ругаться, но сотник так ловко зажимал ему нервы на кистях рук, что каждый раз атаман выл от боли и утыкался лицом в мох. Наконец джет прекратил попытки быть непослушным и затих.

На рассвете, помня, что это время - самое безопасное в зимнем лесу, беглецы продолжили путь на север. Важель опять попробовал взбунтоваться, но сотник просто зажал ему лицо пригоршней листьев и в течении короткого времени, которое правда показалось атаману очень долгим, упражнялся в своих навыках по вызыванию у людей боли. Кричать джет не мог, потому что рот тут же набился листьями, и только мычал.

– Это были пустяки, - сказал ему сотник, закончив процедуру.
– Но эти пустяки будут повторяться каждый раз, как ты попробуешь шуметь. И постепенно они перестанут быть для тебя пустяками. Каждый раз будет больнее.

– Я вас не боюсь, - глухо сказал джет, отплевавшись.
– И к раскорякам вашим идти не собираюсь. Меня они живого жрать не будут, приволочешь холодного.

– Смертоносцы далеко, - вздохнул Олаф.
– Но пойми простую вещь: я тебя не убью, что бы ты ни сделал. Только мучать, а потом мы пойдем дальше. Подумай: какой в этом смысл?

Джет, видимо, и в самом деле решил подумать, потому что пошел вслед за Люсьеном без возражений. Олаф шагал сзади, легко, но крепко придерживая пленника за кисти рук.

– Кстати, - вдруг обернулся Люсьен.
– А как поживает наш друг?

– Привет вам передает, - скривился Важель, улыбка у него вышла жутковатой - при свете дня следы от укуса сотника были хорошо видны.
– Из ямы глубокой... Ничего он не вызнает, а соберется Большой Совет - попрыгает на веревке.

– Не надо его пока бить!
– упредил желание стражника Олаф.
– Разберемся вечером, на привале.

По дороге атаман то и дело крутил косматой головой, будто что-то высматривая. Олаф только вздыхал - он понимал, что джет не собирается попадать к смертоносцам живым. На его месте сотник поступил бы так же. Пауки любят мстить за сородичей, а еще больше любят волны агонии, исходящие от пожираемого заживо. Именно поэтому пищеварительные ферменты в казнимых впрыскиваются крохотными порциями, что позволяет множеству смертоносцев пожирать по кусочку бьющегося человека в течении нескольких суток. С детства привыкнув к таким казням, Олаф ничего не имел против них - ведь лежали на площадях или приговоренные к смерти человеческим судом, или пойманные повстанцы, люди Фольша, убивавшие самок и детенышей. А вот джета было немного жалко.

– Клянусь, Важель, если ты сумеешь подстроить нам ловушку, и из нее выберется хоть один из нас, он найдет твою семью, твоих друзей, и отведет их к Повелителю, - на всякий случай, в тщетной надежде напугать атамана сказал сотник.
– Клянусь городом Чивья и кровью сородичей, клянусь перед лицом степи и гор и этого леса.

– Не слышал раньше о такой клятве, - пробурчал Важель.

– И не услышишь больше. Только помни о ней - или ты придешь к восьмилапым, или твои родные и друзья.

Какой ловушки боялся сотник? Он и сам не знал, но находились они в местности, прекрасно известной джету. Может быть, он крикнет, проходя под гнездом каких-нибудь насекомых и вызовет их нападение? Может быть, сумеет каким-то образом привлечь внимание смертоносцев, пролетающих в небе?

"Не довести," - угрюмо решил Олаф.
– "Нечего тянуть, надо в конце дня отойти подальше в лес и там поработать с атаманом. Узнать: еще раз про яд - вдруг Сильда соврала, про колдунов, как они их заговаривают, и побольше всего о расположении городов смертоносцев. И численность джетов... И..."

– Что?
– погруженный в свои мысли, сотник не слышал оклика стражника.

– Почва болотистая и под уклон, - повторил хажец.
– Важель, куда мы идем?

– Откуда мне знать?
– ухмыльнулся джет.
– Вы идете, не я.

Люсьен был прав, все шло к тому, что спутники угодят в болото. Если оно тянется далеко в сторону от озера, то обход займет несколько дней очень дорогого времени. Ведь джеты собираются напасть на лагерь чивийцев...

– Важель, там болото?
– Олаф стиснул пальцы.

– Ты же сам говорил...
– прохрипел, сгибаясь от боли атаман, - Бестолку пытать, если не можешь проверить...

– Я скоро узнаю, есть ли там болото.

– Есть...

– Широкое?

– Широкое...

– Правда ли?
– Олаф отпустил джета.
– Ты не солгал?