Олигарх 6

— А кому ты это дело поручил?

— Бывшему штейгеру Якову Семёновичу Костылёву. Он вышел в отставку и принял мое приглашение продолжить службу у нас. Яков Семёнович сейчас у меня практически единственный специалист горного дела и руководил строительством дороги вдоль Горбицы. Ему я и поручил.

— Молодец ты, спору нет. Скоро у нас горных инженеров и мастеров будет достаточно. Да и нерчинские, полагаю, большинство останется. Но давай дальше рассказывай.

Глава 20

— Ты последний отчет читал? — я молча кивнул. — Ничего нового. Выше Сретенска на речке Кокуйка была деревня Кокуй из трех домов. Вот там мы заложили судостроительный завод. В самом Сретенске не было ничего, кроме кучи купцов, как в большинстве городов здесь. Сейчас там уже работает кирпичный завод и множество мелких мастерских. Я пока наблюдаю за ними: у кого получится что-нибудь путное, тем помогу. Но сейчас, кроме этих двух заводов, в Сретенске меня волнует только строительство складов и компанейской слободы.

Василий показал, где уже началось это строительство. Это будет совершенно новый Сретенск, в несколько раз больше нынешнего.

— По моему разумению, Сретенск станет нашим главным опорным пунктом в освоении Приамурья. До него мы без проблем проведем хорошую трактовую дорогу, а затем и железную. Дальше будет очень сложно, поэтому довольно долго на первом месте будет транспортное сообщение по Шилке.

— Это очевидно, — согласился я. — Тут с тобой никто спорить не будет.

— Исходя из этого, я и решил первым делом сделать Сретенск перевалочной базой. Кое-какие склады уже построены, и начали строить элеватор. Проект, естественно, Яна Карловича. Он будет полностью металлическим, поэтому быстро построить не получится.

— А дальше что? Напомни-ка.

— В Шилкинском Заводе еще одна верфь. Но поменьше и, возможно, временная. Там тоже строится своя слобода. Но полагаю, золото надо искать вдоль всей Шилки, да и серебряную фабрику надо возобновить. Только не такой примитив, — честно говоря, меня пока перспективы добычи серебра совершенно не интересовали.

И не потому, что это было невыгодно. Просто нельзя объять необъятное. Тем более что заниматься этим все равно придется. Финансовая система России зависит от серебра, и его огромное количество добывается в Забайкалье. Поэтому все серебряные рудники и фабрики, переданные нашей компании, должны по-прежнему давать царю-батюшке серебро.

— А вот с Горбицей теперь не знаю, как получится. Найденное золото может все планы поменять, — наконец-то Василий начал говорить о самом важном на настоящий момент.

Непроизвольно мы с Иваном Васильевичем встрепенулись. У меня сразу слова Василия вызвали воспоминания о начале добычи золота на Аляске.

— Пока это гипотетическое месторождение, но нам необходимо провести его разведку как можно скорее, потому что оно, возможно, окажется в нынешней пограничной области, — Василий показал на своей карте предполагаемые истоки Горбицы, реку Урум и линию границы. — С Нерчинским горным округом связываться мне не хотелось, и поэтому я решил до прибытия компанейских специалистов просто продвигаться вверх по Горбице, ставя зимовья и прокладывая дорогу к её истоку.

— Ориентировочно где может быть золото? — спросил Иван Васильевич.

Вопрос был задан тоном, не допускающим сомнений. Похоже, Иван Васильевич уверен, что на Горбице или где-то рядом оно есть.

Да, собственно, и я тоже. Одно дело песок, другое дело самородки. По моему мнению, находка даже двух-трех уже говорит, что где-то рядом должна быть россыпь.

Реально признаков нахождения золота вокруг Байкала много, даже уже находили то там, то там его месторождения, некоторые даже пытались разрабатывать, как, например, в окрестностях Баргузина. Но пока это всё не рентабельно.

Когда Василий рассказал о карских находках, я вспомнил о Карийской золотой каторге.

Карийское золото — это уже настоящее месторождение, там его очень много. Я про него слышал, когда был в Забайкалье. Золото здесь высочайшей 95-й пробы. Одно из самых чистых в мире.

А вот река Урум в покинутом мною времени — это Ксеньевский прииск. Про него мне говорили, что это чуть ли не одно из самых богатых месторождений Забайкалья.

— Уверен, что это бассейн реки Урюм. Так утверждает один старый тунгус, которому я верю. По прямой это верст шестьдесят-семьдесят. Двадцать верст вверх по течению Горбицы считай уже прошли, — Василий высказал своё мнение твердо и безапелляционно.

— Это мы, Вася, скоро узнаем, думаю, весной уже все будет ясно. Через несколько дней в Нерчинск приедет Лев Иванович Брусницын с целой экспедицией. Да и большинство горных инженеров и мастеров упраздняемой Нерчинской горной конторы, я думаю, останутся с нами. Их судьба зависит от генерала Антонова. С ним я уже это обсудил, — главное на самом деле для местных специалистов — это их желание.

За красивые глазки я не буду платить ни одному человеку. Кроме отдельных личностей, которых, например, за нашими пределами гарантированно ждет смерть.

И вообще, на самом деле, сейчас для нас главное — дорога.

— Давай, Вася, вернемся к дороге, — решил я переключить тему разговора на более насущное. — Это сейчас главнее всего. Будет хороший тракт, будет и дело.

— Раз ты согласен с моими планами по будущей трассе железной дороги, я считаю правильным следующее решение.

У Василия, вероятно, запершило в горле, и он, сделав паузу, налил себе половину стакана воды.

Выпив его, он кашлянул и продолжил.

— Людей у нас сейчас на реконструкции главного почтового тракта достаточно. До первого снега, я в этом уверен, все работы по улучшению дорожного полотна будут закончены, кроме горного участка, который будем заканчивать следующей весной. За зиму задача — закончить с мостами и подготовить материал для укладки торцевой дороги. Осины для этого здесь достаточно. И конечно поставить все запланированные почтовые станции.

Ширина проезжей части почтового тракта или будущей автодороги у Василия запланирована шесть метров, и везде почти двухметровые обочины. То, что это именно так, я видел собственными глазами. Весной он предлагает пускать движение по обочинам и укладывать торцевое покрытие проезжей части.

Параллельное полотно будущей железной дороги частично готово от Култука до Верхнеудинска и от Читы до Нерчинска.

По мере укладки торцевого полотна рабочие будут переключаться на строительство железнодорожного полотна и на новый участок Верхнеудинск — Петровский Завод — Чита.

Непосредственно на строительстве дорог от Култука до Нерчинска занято двадцать тысяч мужиков. С семьями — около шестидесяти тысяч. Свободной земли в Забайкалье много, и лучше всего будет, если основная масса этих людей останется здесь: строить другие дороги, заселять и окончательно обживать русскую Даурию, в первую очередь левобережное Приаргунье и земли вдоль нынешних и строящихся дорог.

В моих планах здесь должны появиться новые города, та же Чита, и вперед шагнуть всякие Нерчински. Почти пять тысяч мужиков строят трактовую дорогу по левому берегу Шилки: Нерчинск — Сретенск, полотно будущей железной дороги Нерчинск — Сретенск и готовятся к будущему Амурскому походу.