Олигарх 6

Я ожидал, что первым ответит Шутов, но ошибся. Первым ответил Александр Луцкий, небольшого роста, сероглазый, очень худой блондин.

— Я согласен, ваша светлость, — тут же за ним о своём согласии заявили и остальные.

После короткой паузы Матвей Шутов сделал короткий шаг вперёд.

— Дозвольте, ваша светлость, нам всем вместе пойти вперёд на реку Амазар.

Я усмехнулся. Почему-то за мгновение до его слов мне в голову пришла такая же идея.

— Там будет очень тяжело. Взвесьте ещё раз свои силы.

— Не страшнее царской каторги, ваша светлость, сдюжим.

Глава 22

После разговора с господами-декабристами я чувствовал себя как выжатый лимон. Но, как бы то ни было, мне предстоял еще один важный разговор.

Время нас поджимало, и нужно было безотлагательно решить, кто возглавит наших людей, которым предстояло закрепиться в верховьях Амура с приближающейся зимой.

У Василия была кандидатура — Ксенофонт Пантелеевич Телешов. Я уже успел с ним познакомиться и полностью согласен с выбором Василия.

Ксенофонт Пантелеевич знал, о чем пойдет речь, и на мой вопрос без раздумий и колебаний ответил согласием.

— Ксенофонт Пантелеевич, я приказал освободить нижних чинов декабристов. Мы только что с ними общались, и они попросили разрешить им отправиться на Амазар. Возьмешь их под свое начало?

— А чего не взять? Возьму, — ухмыльнулся Телешов. — Мне нерчинские рассказывали, что они давно раскаялись в том, что пошли против Государя. Если они выжили на каторге, то справятся и на Амазаре. А бежать оттуда им некуда. Да и не получится — места там страшные, особенно зимой.

Побег можно попытаться совершить всегда и везде. Вот только будет ли он успешным. Я лично считаю, что шансы на успешный побег в тех местах равны нулю.

— Хорошо, с этим вопросом решили. Теперь у меня к тебе, Ксенофонт Пантелеевич, другой вопрос. Ты знаешь, что у нас скоро будет новое казачье войско — Амурское?

— Наслышан, ваша светлость.

— Так вот, ты, конечно, уже выслужил свое, но я предлагаю тебе еще немного послужить. Если согласишься, то будешь первым есаулом нового войска, — скромно сидящий в уголке Иван Васильевич довольно хмыкнул. Это его идея, и он явно доволен.

— А чего же не послужить, ваша светлость? — довольно заулыбался Телешов. — Тем более есаулом. На старости лет благородием стать.

— Тогда у меня, господин есаул, остался последний вопрос. Ты у нас хоть и в годах, но муж и отец еще молодой.

Телешов женился после сорока на девице, младше его почти на двадцать пять лет. Василий сказал, что это была безумная любовь с обеих сторон. У молодых уже двое детей — мальчики-погодки.

Живут они в редкой глуши даже по местным меркам, в деревне Урюпино на Аргуни. Там нет ни храма, ни школы, ни самого захудалого лабаза. Это последнее русское поселение на этой пограничной реке до самого Усть-Сретенска. От него начинаются дикие и страшные места нижней Аргуни, где у любого человека шансов пропасть намного больше, чем выбраться оттуда живым.

Страшных историй о тех местах в Забайкалье ходит множество, и во многих фигурируют жестокие нравы, царящие по обе стороны границы. В сравнении с порядками среднего Приаргунья это просто ад на земле.

Это, кстати, еще одна из стоящих передо мной задач — умягчение нравов и повышение нравственности обитателей этих мест.

— Твоя семья живет в Урюпино. Полагаю, будет лучше, если она переберется куда-нибудь поближе, например в Сретенск.

— Ваша светлость, дозвольте на Шилкинский. Фрося у меня круглая сирота, а там ее бабушка живет.

— А у тебя самого родня есть?

— Нет, ваша светлость, один как перст был. Теперь вот Бог послал жену и деток.

Покров у русского народа считается началом зимы, и здесь, в Забайкалье, это частенько действительно так. В этом году ближе к полудню резко похолодало, а затем начался снегопад.

Осень сопротивлялась недолго, и уже через неделю началась настоящая зима.

На Шилке сразу же у берегов начал образовываться лед, а к середине месяца морозы сковали ее окончательно, и река встала, закованная ледяным панцирем.

К началу ноября лед уже был настолько прочным, что первого числа открылся зимник до Усть-Сретенска, и туда из Горбицы пошел первый зимний обоз.

Первая наша Амурская экспедиция быстро завершила все приготовления и еще по воде ушла в Усть-Сретенск, а затем сразу же двинулась вперед по Амуру.

Горячие головы и персонажи, склонные к авантюрам, наверное, есть везде. И мне пришлось довольно жестко пресечь авантюрные предложения сломя голову броситься вперед на Урюм. Даже пришлось заявить, что экспедиция состоится только тогда, когда я сочту ее подготовленной.

Посовещавшись еще раз, мы с Василием решили сделать Горбицу местным центром цивилизации и опорным пунктом для нашего броска на Амур.

Здесь будет госпиталь с амбулаторией, школа с семилетним сроком обучения, большие склады с магазинами и горная контора.

К весне, когда образуется Байкальское казачье войско, Горбица станет казачьей станицей, и здесь появится станичное правление.

Если Урюмская «золотая» экспедиция будет успешной, то Горбица станет нашей опорой в непростом освоении новой золотой провинции. Если нет, то после нашего продвижения на Амуре она останется просто казачьей станицей.

Наши прибывшие в Горбицу господа рудознатцы и горные инженеры в успехе экспедиции не сомневаются и деятельно готовятся к ней.

На подготовительных работах заняты две сотни человек. Одна строит дорогу вдоль реки Горбица или правильнее говорить Горбичанка, другая занята перевозкой грузов, необходимых для экспедиции, в строящуюся большую почтовую станцию в тридцати километрах от Шилки.

В этом месте будущая дорога расстается с рекой и уходит влево. По нашим оценкам, это как раз середина расстояния до предполагаемого золотого месторождения. Еще одна станция, немного поменьше, устраивается на середине уже построенной дороги.

Если мы не найдем на Урюме золото, то там, куда мы придем, все равно будет строиться для начала большое село. Мы с Василием решили, что возможно будущая железная дорога дойдет до Горбицы и уже отсюда пойдет на север.

Ее маршрут пройдет вдоль нашей строящейся дороги, и на Урюме она повернет на восток.

Или будет две ветки, одна из Сретенска, другая через Горбицу.

Поэтому Горбица в любом случае будет развиваться.

Какие-нибудь господа экономисты из покинутого мной XXI века наверняка раскритиковали бы меня за такое решение и принялись доказывать его полнейшую экономическую несостоятельность. Но мне на это плевать. Я хочу, чтобы этот ужасный медвежий угол междуречья Аргуни и Шилки стал другим, чтобы здесь появились блага цивилизации в лучшем смысле этого слова.