Ома Дзидай

Я имитировал действия чонгынца. Выставил ноги на ширине плеч под углом. Ощупал ствол винтовки. Уперся прикладом в предплечье. Навёл дуло на труп, из дыр в котором медленно вытекала кровь. Проигнорировал и прицелился поверх пулевых отверстий. Зафиксировал. Указательный палец лёг на курок. Тяжело было держать ружье, хоть вес в килограммах и был незначителен. Было страшно от возможных последствий.

– Жди, когда опять грянет гром, – напомнил Сон Кю Ран.

Сфокусировался на мишени. Фон размыло.

Все мускулы напряглись. Не без труда я добился концентрации. Остальное пришлось отдать в распоряжение судьбе.

Молния вдали зашипела. Чонгынец полностью предоставил меня самому себе. Очень умно, потому что иначе я бы точно не выстрелил.

Хлопок ударил по ушам. Винтовка подпрыгнула в руках, но я удержал её. И всё равно дуло повело вверх. Приклад вдарил по предплечью. Суставы пальцев и кистей хрустнули. Указательный завыл – курок слишком тугой для меня.

Всё обошлось. Накренившись назад, я все-таки сохранил равновесие.

– А неплохо! – с энтузиазмом подытожил Сон Кю Ран.

– Да неужели? – вспылил я, заметив новую дыру в корпусе свиньи. Пуля попала в район сердца, хотя я метил строго в центр грудной клетки. – Выстрел неточен!

– Знаю, знаю, – сквозь смешок признал чонгынец. – Но ты попал. Я нарочно стрелял скученно, чтобы оценить тебя. Конечно, если бы ты метил в голову, то промахнулся. Для первого выстрела в жизни – очень даже хорошо. Поздравляю.

– О! Ха-ха-ха! Да я готов прыгать от счастья! Стрелять – это же так здорово!..

– Полностью согласен, – Он юмора не понял и пошёл к лошадям. – Перезарядись и пойдём со мной. Дождь собирается. Завтра мы отправляемся в Ому. А пока – вернёмся в деревню. Благодарю за помощь.

Дым перестал катиться из винтовочного дула. Потянув спусковую скобу, я добился требуемого, но не сумел и шагнуть вперед.

Тело вышло из-под контроля. Теперь оно двигалось само по себе. Остались только чувства. До боли знакомое жжение пронзило руку. Верность сработала.

Крик так и не вырвался наружу: губы даже не дёрнулись. Власть кукловода не знала ограничений. Он дергал за ниточки, как вздумается.

Вспомнилась фраза, услышанная при отплытии с «Навты». Слова, которые давно вылетели из головы: «Ты не представляешь, на что способна эта сила».

Чонгынец продолжал идти, не подозревая о происходящем за спиной в десяти метрах. Он был на прицеле у марионетки Рю.

Свинец пробил бы ему затылок. Но кукольник хотел позабавиться на славу.

– Эй, Сон Кю Ран, – позвал я с издёвкой по воле чревовещателя.

Он обернулся. Палец вдавил курок до упора. Винтовка подпрыгнула. Грохот миниатюрного взрыва оборвал секунду тишины. Я видел недоумённое лицо чонгынца. Пуля настигла бедолагу на бешеной скорости и с поразительной точностью протаранила путь внутрь черепа.

Голову резко качнуло назад. Струйку крови подбросило в воздухе. Распадаясь на брызги, она впиталась в сырую землю. После прямого попадания финал один. Ноги уже не держали мертвеца. Тело – сначала медленно, потом стремительно – плашмя упало в глубокую лужу сзади, расплескав грязную воду.

Сон Кю Ран сгинул, как и моё будущее. Сомневаться было бы наивно. Последнее, что увидел чонгынец, – это я, Альфред Карел Богарт. Телохранитель умер с мыслью, что его убил я. Бессмысленно и неумолимо. Заблуждение, которое никто не опровергнет.

На достигнутом кукловод не остановился. Сдавливая пальцы, рычажная скоба сместилась и выпустила бесполезную гильзу на волю. Очередная пуля ждала своей цели.

Только сейчас я понял: он знал. Все от начала и до конца. Рю просто ждал беспроигрышного варианта, чтобы избавиться и от Сон Кю Рана, и от меня.

Рот раскрылся так широко, что затрещали челюстные суставы. Я послушно принял в себя горячее ружейное дуло. Издеваясь, кукольник проталкивал его всё глубже, пока оставалось пространство. Зубы впились в металл.

В полости сконцентрировалось множество очагов острой боли. Но кукловода это только смешило. Он хохотал от души, восхваляя себя за гениальность. Рю победил, не испачкав собственных рук.

Когда нет ни малейшего шанса на противостояние и самосохранение, поневоле сдаёшься. Никогда не верил россказням философов подшофе, а на деле так и вышло.

Заработанные мной деньги никогда не будут потрачены. Зря старался.

Саския больше никогда не коснётся моей щеки ладонью. Дамиан будет знать, как выглядел отец, только по портретам в гостиной. Родители не дождутся меня дома.

Я хотел мысленно попрощаться с родными. Но не стал, осознав бессмысленность: не услышат. Я просто ждал, когда смерть заберёт и меня.

– Не стоило тебе переходить мне дорогу, – сурово укорил Рю. – Прощай.

На темя опустились жирные капли дождя. Указательный палец нащупал спусковой крючок и медленно надавил на него. Жить мне оставалось всего ничего.

Рот прожгло огнём.

Меня зовут Альфред Карел Богарт. Я пал жертвой кораблекрушения...

[1] Под винтовкой здесь подразумевается Winchester Model 1873.

Часть шестая. Лики Правосудия (6-3)

Глава двадцать третья. Собрание Даймё

149-ый день весны, 1868-ой год правления тэнно Иошинори

Я, Хидео

Прошение получило одобрение. Надо же. Сёгуна не смутило изложение письма. А оно было на редкость витиеватым!

Я сообщил, что располагаю ценными сведениями, способными уберечь Мэйнан от близившейся угрозы из-за моря. Поднялась тревога.

Оно и понятно: Дзунпей вгрызся в бакуфу зубами и ногтями, боясь свержения.

Даймё начали готовиться. Вся страна пришла в движение. От Дзиккайдо[1] на юге до цепочки островов Кофунава[2] на севере. Все дороги повели в Ому.

Годовой доход Фурано составляет свыше девятисот тысяч коку риса. Поэтому пышное шествие обещало огромные убытки. С собой я мог взять исключительно тысячу слуг и пятьсот самураев.