Оно
Шрифт:
— Я бы предпочел канализационный, — признался Бен. — А этот похож…
Крик донесся до них из трубы, по которой они недавно ползли. Волосы у Билла на затылке встали дыбом. Все семеро сбились в кучку, ухватившись друг за друга.
— …доберемся до вас, сучьи дети. Мы доберемся до ва-а-а-а-а…
— Генри, — выдохнул Эдди. — Господи, он все еще идет за нами.
— Меня это не удивляет, — ответил Ричи. — Некоторые люди слишком глупы, чтобы вовремя остановиться.
Они слышали доносящееся издалека тяжелое дыхание, скрип сапог, шелест одежды.
— …а-а-а-а-с.
— По-ошли, — скомандовал Билл.
Они двинулись по тоннелю, на этот раз колонной по двое, за
— Ка-ак да-алеко, по-о-твоему, Ге-енри?
— Трудно сказать, Большой Билл, — ответил Эдди. — Из-за эха не определишь. — Он понизил голос. — Ты видел груду костей?
— Да. — И Билл перешел на шепот.
— У него пояс с инструментами. Я думаю, это один из рабочих департамента утилизации стоков.
— Я то-оже та-ак по-одумал.
— И как долго?..
— Я не з-знаю, — ответил Билл, и Эдди здоровой рукой сжал руку Билла.
Минут через пятнадцать они услышали, как в темноте что-то к ним приближается.
Ричи остановился, заледенев от пяток до макушки. Внезапно он вновь стал трехлеткой. Прислушивался к этому хлюпающему, шуршащему движению — все ближе и ближе, ближе — и шелестящим, как от ветра в листве, звукам, он знал, что они увидят еще до того, как Билл зажег спичку.
— Глаз! — закричал он. — Господи, это Ползучий Глаз.
Поначалу остальные не могли точно сказать, что видят перед собой (у Беверли создалось ощущение, что отец таки нашел ее, даже под землей, Эдди вроде бы увидел ожившего Патрика Хокстеттера: каким-то образом Патрик обошел их и очутился впереди), но крик Ричи, безапелляционность Ричи, зафиксировала форму существа, появившегося перед ними. Теперь они видели то, что видел Ричи.
Гигантский Глаз заполнял тоннель, диаметр его остекленевшего черного зрачка, окруженного красновато-коричневой радужкой, составлял два фута. Раздутый, заключенный в роговицу белок, покрывали пульсирующие красные жилки. Этот лишенный век и ресниц желатиновый ужас двигался на подушке щупалец, напрочь лишенных кожи. Щупальца ощупывали крошащуюся поверхность тоннеля, утопали в ней, как пальцы, и в свете мерцающей спички Билла создавалось впечатление, будто Глаз отрастил эти кошмарные пальцы, которые тащили Оно вперед.
Глаз смотрел на них с тупой, лихорадочной алчностью. Спичка погасла.
В темноте Билл почувствовал, как эти похожие на ветки щупальца гладят его щиколотки… но не мог сдвинуться с места. Тело окаменело. Он ощущал приближение Оно, чувствовал идущий от него жар, слышал, как пульсирует кровь, смачивающая мембраны Оно. Билл представил себе липкость, которую ощутит, когда тело Оно прикоснется к нему, но все равно не мог кричать. Даже когда новые щупальца добрались до талии Билла, ухватились за петли для ремня и потащили его к Глазу, он не мог кричать или сопротивляться. Словно все тело охватила убийственная сонливость.
Беверли почувствовала, как одно щупальце обвилось вокруг ее уха и внезапно затянулось петлей. Вспыхнула боль, и Беверли, дергающуюся и стонущую, тоже потащило вперед, будто старуха-учительница вышла из себя и тащит в глубину класса, где ей предстояло сидеть на табуретке в дурацком колпаке. [333] Стэн и Ричи попытались податься назад, но лес невидимых щупалец уже колыхался и что-то шептал вокруг них. Бен обнял одной рукой Беверли и попытался оттащить ее от Оно. В панике она вцепилась в его руки мертвой хваткой.
333
Дурацкий колпак — бумажный колпак, надевавшийся ленивым
ученикам в виде наказания.— Бен… Бен, Оно схватило меня…
— Нет, не схватило… Подожди… Я сейчас дерну…
Он дернул, и Беверли закричала от боли. Ухо надорвалось, потекла кровь. Щупальце, сухое и жесткое, потерлось о рубашку Бена, замерло. Потом завязалось узлом на его плече.
Билл вытянул руку перед собой, и она вдавилась в желатинную поддающуюся мягкость. «Глаз! — кричал его разум. — Господи, моя рука в Глазу! Господи! Дорогой Боже! Глаз! Моя рука в Глазу!»
Тут он начал вырываться, но щупальца неумолимо тащили его к Оно. Его кисть исчезла во влажном алчном жару. Потом предплечье. Его рука уже по локоть погрузилась в Глаз. В любой момент его тело могло прижаться к этой липкой поверхности, и Билл чувствовал, что сейчас сойдет с ума. Но боролся отчаянно, колотя по щупальцам другой рукой.
Эдди стоял словно во сне, вслушиваясь в приглушенные крики и звуки борьбы его друзей, которых затягивало в Глаз. Он чувствовал окружающие его щупальца, но ни одно еще не занялось им всерьез.
«Беги домой! — достаточно громко скомандовал его разум. — Беги домой, Эдди, к своей мамочке. Дорогу ты найдешь!»
Билл закричал в темноте, громко и отчаянно, а за криком послышались отвратительные хлюпанье и чмоканье.
И тут Эдди вышел из ступора — Оно пыталось сожрать Большого Билла!
— Нет! — взревел Эдди… в полном смысле взревел. Никто бы никогда не подумал, что этот рев, который сделал бы честь викингу, исторгся из такой узкой груди, груди Эдди Каспбрэка, легких Эдди Каспбрэка, которые страдали от астмы сильнее любых других легких во всем Дерри. Он бросился вперед, перепрыгивая через щупальца, не видя их, сломанная рука в мокрой гипсовой повязке билась ему в грудь, качаясь на перевязи. Здоровую руку он сунул в карман и достал ингалятор.
(кислота вот какой вкус у его лекарства как у кислоты кислота соляная кислота)
Он наткнулся на спину Билла Денбро и оттолкнул его в сторону. Послышался плеск, словно ладонью шлепнули об воду, потом тихое голодное мяуканье, которое Эдди не столько услышал ушами, как ощутил разумом. Он поднял ингалятор
(кислота это кислота если я хочу чтобы это была кислота поэтому жги оно жги оно жги)
— ЭТО СОЛЯНАЯ КИСЛОТА, ТВАРЬ! — прокричал Эдди и нажал на клапан. Одновременно ударил глаз ногой. Ступня глубоко вошла в желе, пробив роговицу. Ногу обдало горячей жидкостью. Он вытащил ступню обратно, только смутно отдавая себе отчет в том, что лишился ботинка. — ПОШЕЛ НА ХРЕН! КАНАЙ ОТСЮДА, СЭМ! ПРОВАЛИВАЙ, ХОСЕ! ЧТО Б ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! ПОШЕЛ НА ХРЕН!
Он почувствовал, как щупальца коснулись его, но очень уж нерешительно. Вновь нажал на клапан ингалятора, окатив Глаз струей лекарства от астмы, и почувствовал/услышал мяуканье… теперь жалобно-удивленное.
— Врежьте Оно! — бушевал Эдди. — Это всего лишь гребаный Глаз! Врежьте от души! Слышите меня! Врежь Оно, Билл! Выбейте все дерьмо из этой твари! Господи Иисусе, чего вы, нах, боитесь? Я размазываю Оно по стенке, А У МЕНЯ СЛОМАНА РУКА.
Билл почувствовал, как к нему возвращаются силы. Он выдернул из Глаза руку, с которой капала какая-то гадость, и тут же снова ударил по нему. Сжатым кулаком. Мгновением позже рядом с ним оказался Бен. Врезался в Глаз, буркнул от удивления и отвращения, принялся осыпать его дрожащую желатиновую поверхность градом ударов.