Опасные пути

— Что это за прелестная картинка? — спросила она, проходя вслед за герцогом, через его спальню. — Это — изображение святого Петра с райскими ключами в руках? Если не ошибаюсь, это — работа Ланфранко?

— Это — только копия, — возразил герцог, — но очень удачная. Отделка картинки, как видите, относится к давним временам. Рама слишком толста для такой маленькой вещи, но для этого есть основание: это собственно — шкафчик для ключей. Сюда его повесил еще мой отец.

— Вот где, значит, хранятся сберегатели семейных сокровищ и семейных тайн замка Мортемар! — со смехом сказала маркиза, смело подходя к картине и как бы случайно ощупывая рамку.

— Сокровищ в этом старом замке больше нет, — улыбнулся герцог, — здесь же находится только коллекция ключей; моя жена, как хорошая хозяйка, требует, чтобы все ключи находились всегда в одном известном месте. И на каждом ключе подвешена дощечка с обозначением места, которое замыкает этот ключ.

Он без малейшего подозрения открыл дверцы шкафика и показал маркизе висевшие в нем ключи.

Ее взоры впились в дощечки, на которых стояло обозначение ключей, а затем она сказала:

— Тут есть очень старые ключи странной формы; от каких они дверей и замков?

Герцог назвал ей некоторые помещения, а потом, взяв в руки небольшую связку ключей, произнес:

— Вот четыре ключика, которые, во всяком случае, охраняют сокровища; это — ключи от библиотеки, от моего стола и рабочего шкафа. Вот этот ключ, от стола, имеет историческое значение, так как сам он и замок сделаны знаменитым немецким художником-слесарем, Адамом Лейгебе, из Нюрнберга. Это — прямо-таки произведения искусства.

В глазах маркизы блеснула радость: желанный предмет был тут, перед ее глазами. Однако герцог не заметил ее волнения, а, закрыв шкафик, вместе со своей гостьей вышел из комнаты.

Ужин только что кончился, когда слуга доложил, что лесной объездчик просит герцога принять его по важному делу. Герцог вышел из столовой и через несколько минут вернулся с серьезным, почти сердитым лицом. В руке он держал какую-то бумагу.

— Странная и для меня очень неприятная новость! — сказал он: — сегодня, в полдень, наш старый лесничий, Жак Тонно, вместе со своим воспитанником Шарлем, неожиданно исчез из Мортемара. Все свои вещи он увез с собой, оставив на столе вот это письмо, в котором пишет, что покинуть мортемарские леса его заставляет то обстоятельство, что здесь ему и его юноше грозит какая-то беда. Он просит у меня прощения и прилагает к письму точный отчет. Жаль славного старика! Никто не может сказать, куда он направился. Я охотно узнал бы, куда он девался, но он очень трогательно умоляет меня в своем письме, ради его спасения, не разыскивать его. После этого мне не хочется разыскивать его следы. Какая грустная тайна могла бы угнетать его?

Маркиза слегка изменилась в лице и потупилась. Когда она опять подняла свой взор, то заметила, что Атенаиса пристально смотрела на нее. Не было сомнения — юная герцогиня отгадала, что исчезновение лесничего имело какую-то связь с прогулкой маркизы около его хижины.

Герцогиня и дети не переставали жалеть о случившемся, и все разошлись в довольно унылом настроении.

— Если сегодня ночью я опять буду беспокойна, Атенаиса, ты тотчас же назови меня по имени, — сказала маркиза, когда она и ее подруга пришли в свою комнату.

— Хорошо, Мария! Почему ты ничего не сказала, когда мой отец сообщил нам об исчезновении старого Жака Тонно?

— О чем же мне было говорить? Разве меня может интересовать какая-то старая сова? Вы все привыкли к нему: мне же он показался грубым мужиком. Я еще слишком недавно живу в деревне, чтобы научиться находить что-нибудь приятное в подобных людях.

— Говорят, будто незадолго до его исчезновения, его вместе с Шарлем видели около замка, — сказала Атенаиса, пытливо глядя на свою подругу.

— Вот как! А тебя разве так близко касается вся эта история? Ох, берегись, девочка!.. Как бы не узнал об этом маркиз де Монтеспан! В конце концов ты, значит, видела сына лесничего. Ну, что же, красив он?

Глаза Атенаисы с мрачным выражением устремились на маркизу.

— Сын лесничего? — сказала она таким жестким тоном, какого обыкновенно никто не слыхал от нее. — Мария де Бренвилье, я — дочь герцога Мортемара!

Маркиза загадочно улыбнулась и прошептала про себя:

— Она уже начала стремиться вверх, эта маленькая Атенаиса… Узнав большой свет, она не долго останется такой простушкой: она создана из той глины, из которой судьба лепит властителей земли. Надо, надо привязать ее к себе!..

VIII Воровство

На дворе замка Мортемар стоял целый ряд элегантных, легких экипажей. Подножки были спущены, дверцы открыты: очевидно обитатели замка с минуты на минуту должны были явиться и занять свои места.

Это был день св. Бонавентуры, и семья герцога вместе со своей прекрасной гостьей собралась на крестины ребенка одного из вассалов герцога, в местечко Рошшуар.

Детей своевременно разбудили и одели. Все собрались в нижнем зале замка, одетые в праздничные наряды, с букетами в руках, присланными еще накануне родителями новорожденного.

Вскоре появился мажордом с докладом, что к отъезду все готово.

— Так едемте, — воскликнул герцог, — вместе с крестным отцом и крестной матерью!

В эту минуту вбежала служанка герцогини и крикнула испуганным голосом:

— Ваша светлость!.. А ведь молодая-то маркиза внезапно захворала.

Герцогиня, Атенаиса и Мадлена поспешно поднялись в комнату маркизы. Мария де Бренвилье лежала на кушетке и казалась безжизненной. Она была совсем готова ехать в Рошшуар, когда с ней неожиданно случился припадок, так что она даже не успела снять надетую уже шляпу.

— Ради Бога, что случилось? — воскликнула герцогиня, бросаясь к бесчувственной молодой женщине.

Атенаиса развязала ленты ее шляпы и схватила ее за руку. Мария пришла в себя.

— Как вы все добры ко мне! — сказала она. — Мне ужасно досадно, что я испортила вам такое веселое, радостное утро. Это — один из тех припадков, которые, к сожалению, бывают у меня довольно часто.

— Мы сейчас пошлем в Рошшуар за врачом, — сказала герцогиня.

— О, это вовсе не нужно! Я хорошо знаю свою болезнь… Помощь врача здесь излишня; болезнь не опасна; мне нужен только покой. Пожалуйста, прошу вас, не причиняйте себе из-за меня беспокойства! Не откладывайте своего отъезда ни на одну минуту и поезжайте без меня. Мне придется отказаться от удовольствия быть на празднике, потому что я чувствую страшную слабость и не могу подняться с кушетки.

— Я останусь с тобой! — воскликнула Атенаиса, — тебя нельзя оставить одну!

— Нет, Атенаиса, это только расстроит меня. Мысль, что из-за меня ты лишаешься удовольствия, о котором ты уже заранее мечтала, для меня просто невыносима; она заставила бы меня еще более волноваться. Ведь я знаю себя: мне нужно лишь несколько часов покоя, — и все пройдет. Кроме того около меня есть люди, которые, в случае чего, могут оказать мне помощь; прислуги в замке много, а добрая Жанна присмотрит за мной. Поезжай, пожалуйста!