Опасные пути

Дрожавшие руки почти отказывались ему повиноваться, но, сделав над собой усилие, он схватил книгу, и, повернувшись спиной к королю и лицам, находившимся в комнате, отошел к тому месту, куда падало более света из слухового окна.

— Ваше величество, простите, мне нужно некоторое время, чтобы рассмотреть книгу, — сказал он.

Король сделал рукой движение, выражавшее его согласие.

Скрыв свое лицо от глаз присутствовавших, Мортемар для вида перевертывал страницы. Зная арабский язык, он нашел в конце книги указание, что ключ к содержанию находится в третьей части сочинения, но этой части не было: последние листы были оторваны, и, очевидно, совсем недавно. Лицо герцога прояснилось: знаки и фигуры оставались загадкой. Кто мог разрешить ее?

— Ваше величество, — сказал Мортемар, — эта книга содержит преступные указания для приготовления ядов, вредных эликсиров и тому подобных средств, но она потеряла свое значение, так как при ней нет разъяснения относительно состава употребляемых материалов, их количества и веса. Очевидно ключ к книге потерян или преступники уничтожили его. Если Вы, Ваше величество требуете моего мнения, то могу только предложить Вам, государь, приказать сжечь эту книгу.

Несколько мгновений король молчал в раздумье, а потом сказал:

— Я не согласен с Вами, герцог. Изучением зловредных веществ можно научиться предохранять себя от опасности. Отравители, конечно, уже многих научили своему искусству; кто может поручиться, что зло не будет распространяться далее? Против этого необходимо принять меры. Если преступники увидят, что найдены средства для борьбы с ними, они бросят свое страшное ремесло. Человек, который может дать нам ключ к этой книге, существует: это — итальянец Экзили. Его можно принудить к этому строжайшими мерами: пытка заставит его говорить, прежде чем он расстанется с жизнью на Гревской площади, как я решил. Через него мы можем также узнать, откуда взялась эта книга, кому прежде принадлежала, и таким образом, тайна преступлений будет раскрыта и, может быть, исчезнет навсегда.

Герцог вздрогнул. Его испуганный взор невольно поднялся к небу. В эту минуту он заметил женскую фигуру, мелькнувшую в галерее, которая проходила на уровне слухового окна, и испуганно спрятавшуюся за золочеными перилами. Мортемар узнал в ней свою дочь.

Пока король разговаривал с Пикаром, а остальные присутствовавшие были заняты рассматриванием книги, герцог несколько оправился. Затем король оставил комнату; придворные последовали за ним; Пикар также ушел. Тогда герцог, не спускавший взора с галереи, бросился наверх по лестнице и увидел женщину, лежавшую на полу. Он не ошибся: это была Атенаиса.

— Зачем ты здесь? Ты не должна была подслушивать! — прошептал герцог.

— Ах, отец! Я хотела удостовериться… меня мучают страшные предчувствия. Я знаю, что причина всех несчастий эта книга.

— Уйдем! — стал упрашивать герцог, увлекая за собой дочь. — Как могла эта книга выйти из стен замка Мортемар! — простонал он.

— Как? — повторила Атенаиса. — Ее унесла женщина, которая теперь отдана в руки палача, и именно Мария де Бренвилье!

— Атенаиса, ты бредишь?

— Ах, я желала бы, чтобы это был бред! Но это так, отец, Мария похитила книгу из Вашей библиотеки; наш покойный духовник дал ее ученому монаху, чтобы тот объяснил ее содержание, а после смерти духовника книга, очевидно, попала в руки злодеев, которые соблазнились ее преступным содержанием и применили то, что написано в ней… Ах, мне все теперь ясно! Итальянец Экзили добыл откуда-то книгу; Сэн-Круа был его товарищем по заключению в Бастилии; потом к ним присоединилась и маркиза… Любовь и алчность, честолюбие и преступление! Вооруженная разрушительными, губительными силами, поддерживаемая своими сообщниками, Мария пошла по ужасной дороге; но средства идти по ней достались ей от семьи Мортемар. О, какие злобные насмешки возбудило бы здесь известие, что эта книга, причина ужасных преступлений, вышла из библиотеки герцога Мортемара, что король благосклонен к той семье, на которой лежит проклятие! Правду сказал монах: “Пусть падет вся вина на твою голову, весь позор на твою семью за то, что ты не уничтожил этой книги!”.

Разоблачения Атенаисы и ее волнение так подействовали на ее отца, что он не мог произнести ни одного слова. Он уже предвидел возможность следствия и суда. Что будет с его благородным именем? Он покорно склонил голову под тяжелым ударом и тихо промолвил:

— Ты права, Атенаиса… проклятие перешло на нас… Ах, если бы мы никогда не поднимались так высоко!

Маркиза хотела возразить, но в это время в галерее, по которой они шли, показался Лозен с толпой придворных, а это означало, что сейчас появится король.

Людовик вошел в блестящем костюме и направился в зал, где сегодня давал аудиенцию голландскому послу. Увидев герцога Мортемара и его дочь, он подошел к ним и произнес:

— Герцог Мортемар, я надеюсь видеть Вас сегодня у себя на вечернем собрании. Я нуждаюсь в развлечении, мне хочется развеселиться.

— Государь, — сказала герцогиня Орлеанская, подошедшая вместе с мужем, — Вы слишком принимаете к сердцу всякое дело. Вот я так вовсе не боюсь. Слава Богу, маркиза Бренвилье далеко от нас.

Филипп Орлеанский бросил на свою прелестную жену язвительный взгляд и со злобной насмешкой сказал:

— Та-та-та! Вот как мы заговорили! А я помню время, когда Вы очень охотно болтали с маркизой Бренвилье, когда эта опасная женщина была идолом всех гостиных, благодаря своим светским талантам, а также своему благочестию, когда д‘ Альбрэ, д‘Уданкуры и все, как их там звали, разрывались для нее, когда Вы даже в приемной королевы-матери целовали ее. Откуда же теперь такой страх? Подождите же, пока ее вина будет доказана. Видите, я снисходительнее к Вашим друзьям, нежели Вы были всегда к моим.

Герцогиня вспыхнула, как зарево.

Между тем король в это время шептал на ухо Атенаисе:

— Что случилось?

— Государь, мы говорили о маркизе Бренвилье.

— Не упоминайте ее имени! Оно наводит на меня ужас! — воскликнул Людовик.

— А на меня нисколько! — с несколько принужденным смехом сказала герцогиня Орлеанская. — О, у меня сильная душа, я нисколько не боюсь ядов!

— Смотрите, не вызовите злых духов, Генриетта, — поспешно прервал Людовик, — у нас и так довольно всяких ужасов!

— Обратите внимание: большая часть преступлений отравителей имела основанием или любовь, или месть, — прибавил герцог Орлеанский.

Король и его свита оставили галерею, и Атенаиса опять осталась наедине с отцом. Вдруг она слегка ударила себя веером по лбу.

— У меня явилась одна мысль! Скорее, отец! — воскликнула она, а затем поспешно спустилась во двор и подозвала пажа. — Попросите ко мне господина Пикара, вон он садится в свою карету.

Комиссар тотчас явился.

— Как Вы думаете, — сказала ему шепотом Атенаиса, — значу я что-нибудь при дворе?

— О, Вы, маркиза, — божество, перед которым преклоняется весь двор! — с низким поклоном ответил Пикар.

— Не преувеличивайте! Вот в чем дело: где заключен итальянец Экзили?

— В тюрьме Консьержери.

— Я хочу говорить с ним.

— Как? Вы? — Пикар отшатнулся.

— Без колебаний! Когда я могу видеть его?

— Послезавтра вечером, если уж Вы этого хотите.

— Моя благодарность не замедлит.

Пикар снова поклонился.

— Вы знаете дом, в котором живет вдова Скаррон? — продолжала Атенаиса.