Операция "ГОРБИ"

— Ах вот в чем дело! «Вышвырнули»! Раньше ты себе таких оборотов не позволяла! Видимо, тебя совсем перестала устраивать моя зарплата. Я так и не купил тебе обещанной шубы! Но если дело только в деньгах, то, может, тебе проще найти нового мужа?

Пару секунд она раздумывала, рассеянно глядя на высокую латунную вазу с арабским орнаментом и засохшей пунцовой розой, которую почему-то забыли выбросить, когда та увяла. Из кухни доносился пряный аромат шафрана и еще каких-то специй, обильно всыпанных в плов. Бархатный бордовый ковер под ногами, по которому Ольга любила на восточный манер ходить босыми ногами, замелькал в глазах белым витиеватым узором.

— Было бы лучше, Игорь, чтоб ты спустился с небес на землю. Перестал бы измерять жизнь категориями геополитики, и говорить всякую заумь. Оглянись вокруг! Нет давно никакой политики! Идет банальная борьба кланов. Одно осиное гнездо разворошило другое… И так было всегда…

— Ого! Чувствуется мусульманская кровь. Тейпы, кланы, осиные гнезда… Так всегда было на Кавказе, но не в Союзе, — Игорь скривил губы в недовольной улыбке. — А впрочем, ты могла бы читать вместо меня историю в школе.

— Мне это не интересно. Работа и добыча денег — мужское дело, — Ольга высокомерно поправила кружевной вороник легкой кофты из изумрудного крепдешина. — И мои мысли всецело поглощены моей родной семьей, которая осталась в Армении… Мне страшно за сестру. И Севан… манит меня…

— Ну и поезжай туда!

Ольга сделала шаг в сторону и обернулась через плечо.

— И поеду! — она смерила мужа презрительным взглядом. — Как только у меня хватило ума связаться человеком… которому наплевать на мусульманскую культуру… обычаи… Это была ошибка.

— К тому же, выходя замуж, ты не смогла просчитать, что «перестройка» сделает преуспевающего чиновника нищим учителем! Что ж, скатертью дорога.

Несколько мгновений она, ошарашенно глядя на него, маячила в дверном проеме.

— Да, Игорь. Я в тебе ошиблась. Я тебя совсем не знала. А теперь, — она прикусила губу, — теперь знаю. Ты амбициозный глупец. И свою великую историческую книгу ты не напишешь никогда. Ни-ко-гда!

Он схватил со стола тяжелый и пухлый блокнот и со всей силы запустил им в сторону ядовито усмехающейся жены. Из блокнота посыпались обрывки листков, — они разлетелись по всей комнате.

Ольга исчезла.

КРОВЬ ИЗ-ЗА ВЕРЫ 3 ДЕКАБРЯ 1988 ГОДА. СУББОТА. МОСКВА. 15.00.

Пламя свечи горело неровным желтоватым пятном. Ирис рассеянно смотрела на буровато-соломенную свечу, зажатую в своих ладонях. Мягкий пчелиный воск приятно поддавался под ее пальцами, меняя форму. «Искорка жизни, — подумала Ирис. —

За окном снег и вьюга, и здесь тепло и уютно. И эти свечи…» Полноватая пожилая женщина в темном платке из козьей шерсти и черном длиннополом платье пригласила садиться за стол.

На длинном, покрытом серой льняной скатертью с красным орнаментом обеденном столе стояли традиционные сельские блюда: тарелки с сыром, с салом, антоновские яблоки, бочковые огурцы, квашеная капуста с брусникой, закуска из баклажан с луком и морковью, запеченная в духовке тыква. Огромный аляповато-цветастый чайник посреди стола, с горячим напитком из горных трав и мяты. В темном зеленовато-буром стекле запыленной бутыли угадывался кагор.

— Проклятые армяне, — хриплым голосом объявила молодая горбоносая женщина в буром велюровом платье с золотым орнаментом, — Им только дай волю!

Велюровое платье по-хозяйски уселось за стол. Женщина аппетитно захрустела кислой антоновкой. На нее, переглядываясь, уставились другие прихожане.

— Не надо так говорить, сестра. Моя мать — армянка, — вполголоса заметила Ирис, растерянно жевавшая зернистый козий сыр.

— Что с того? Эти бандиты убивают всех направо и налево. Война в Карабахе продлится долго. Попомните мое слово, — женщина гневно откусила еще кусок от сочного, слегка подмороженного яблока. — Пропащий народ. Для них нет ничего святого…

— Надеюсь, вы, Ирис, не мусульманка? — тихо проговорила молодая женщина, в платке с темными цветами, сидящая напротив. — Что может быть ужаснее этих фанатиков с кинжалами?

Толстая пятнистая кошка незаметно подошла к столу, выгнула дугой спину и сыто зевнула.

— Ладно, ладно! — замахала руками старушка в черном длиннополом платье. — Не надо ссориться, сестры. Бог — один и сейчас Он смотрит на нас.

— Мы должны молиться, чтобы в наших братьях и сестрах пробудился разум, — молодая прихожанка в платке с цветами потянулась за бутылкой кагора.

— Вчера была Армения. Сегодня — уже Азербайджан, Грузия, Казахстан… Что будет завтра? И дай Бог нам всем терпения в наших молитвах! — старушка в черном сухой жилистой рукой взяла с тарелки ломоть желтого сыра.

— В армянах нет ни капли настоящей веры. У нас же вера, слава Богу, есть! — Горбоносая женщина в буром платье с гордостью оглядела присутствующих.

— Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему из-за религии пролито столько крови, — грустно заметила женщина в цветастом платке.

Чай из горных трав остывал катастрофически быстро. Душистая антоновка, слегка тронутая морозом и выложенная в глубокую стеклянную вазу, казалась янтарной. От сквозняка, пробравшегося сквозь щель в дверях, пламя свечи, горящей на столе, нервно вспыхивало и слегка трещало.

— Посмотрите, сколько войн было развязано за веру! — добавила Ирис. — Так было во все века. Нерон сжег Рим, чтоб вырезать христиан. А «Варфоломеевская ночь»? И она была устроена во имя веры! А чего стоят костры, на которых сжигали ведьм! Разгул астрологов, хиромантов и прочих лжецов. И все прикрывались верой! Но разве мы умнее? Разве мы не ведем себя сегодня по-средневековому?!

— Конечно же, мы ведем себя по-средневековому, — кивнула молоденькая прихожанка в белом ситцевом платочке в синюю клеточку, видимо, первокурсница. — Но вы напрасно набросились на мусульман. По-моему, глупее всех — католики. Недавно папа римский объявил, что Галилей был прав. Браво! Надо было дожить до конца XX столетия, чтоб понять, что Земля движется вокруг солнца!

— Сестры, не будем ссориться за трапезой, — заметила старушка в черном. — Бог один, и Он все видит. Мы празднуем Тысячелетие крещения Руси. Великий грех в такой торжественный год затевать подобные споры.

— Бог велел нам любить друг друга, — кивнула горбоносая женщина в буром велюре. — Вот только Он, видимо, не слышит наших молитв. В жизни слишком мало любви… справедливости и настоящей веры…

Ирис сделала пару глотков горячего травяного чая. «Вера, — думала она, — все прикрываются верой! Разве не очевидно, что все эти армянские и азербайджанские погромы срежиссированы в театре большой политики? Но этим смиренным и глуповатым женщинам, живущим интересами лишь церковной общины, этого не объяснить. Не в религии инее вере дело. Дело совсем в другом. В борьбе за бакинскую нефть. В борьбе за территорию. В борьбе за тейповые и клановые интересы среди политических элит. Но какой смысл говорить об этом вслух? Ведь это не пресс-конференция для журналистов».