Операция 'снег'

– Не суйте свиного рыла в наш огород!

Военным консультантом постановки, как написали бы теперь в сухих газетных отчетах, стал военрук - единственный на тот момент мужчина нашей школы, сухорукий белобилетник. Не дожидаясь утверждения претендентов на главные роли, вся школа превратилась в огромную оружейную мастерскую...

На роль Пса-рыцаря, против ожидания, довольно легко согласился Витька Рохин. Рохля был самым сильным и крупнокалиберным учеником в нашей школе. Правда, его физические размеры находились, мягко выражаясь, в обратно пропорциональной зависимости к его умственным способностям. Малейшее мозговое усилие сразу же наносило ущерб рослому организму и надолго выводило его из строя.

Через некоторое время всплыла наружу и причина его необъяснимого согласия: оказывается, наша добрая историчка пообещала Витьке неофициально, разумеется!
– пятерку по истории в конце четверти. За то, как она выразилась, что Витька практически углубится в некоторые аспекты славного прошлого нашей Родины...

Но никто не завидовал Рохле: все понимали, что на эту роль он утвержден из чисто типажных соображений, и все равно эта пятерка оказалась у него единственной за многие годы обучения...

С оборудованием для Магистра Тевтонского ордена, то есть Пса-рыцаря, то есть Витьки Рохина, никаких затруднений не наблюдалось. У всех перед глазами еще стоял неоднократно смотренный фильм "Александр Невский", и доброхотные костюмеры и реквизиторы точно знали, что делать.

На плащ Магистру пошла казенная простыня, латы склепали из старой сетки от кровати, а на шлем - конечно же!
– не пожалели оцинкованного ведра. В нем оперативно прорезали отверстия для глаз и рта, а по бокам медной проволокой прикрутили пару настоящих коровьих рогов.

Костюм получился впечатляющий. Огромный меч Витька выстругал сам из крепкой доски и обил белой жестью от консервных банок...

К тому же и голос Рохли из-под ведра гудел неразборчиво и

угрожающе, как и подобало Псу-рыцарю. Почти единственной сценической репликой Магистра была фраза на древнегерманском языке: "В порошок сотру!" И под гулким ведром это конечное "у" раскатывалось долго и разнообразно:

"У-у-у!" Остальной текст заменяли всякие жесты, свойственные

захватчикам, и нечленораздельное рычание. Таким образом, за первый акт мы были относительно спокойны. Но с ролями Наполеона и Гитлера возникали затруднения, я бы сказал, идеологического порядка.

Как играть Гитлера - все знали, но никто не хотел. Мы хорошо представляли себе, как он выглядит, по бесчисленным карикатурам в журнале "Крокодил" и газете "Правда".

– Да что я вам - псих? Или чокнутый?
– резонно возражали мальчишки, которым предлагалось попробовать себя в этой рискованной роли.
– На фига мне фашистом делаться?! Я их вот как ненавижу, гадов проклятых!

Но вот Наполеон... Играть его хотели все, но никто не знал как... Не могли помочь нам и знаменитые лермонтовские строки из школьной хрестоматии, характеризующие некоторые элементы его внешнего облика: "На нем треугольная шляпа и серый походный сюртук...".

Треугольная шляпа - ладно, это почти понятно. Мы довольно быстро установили, что сюртук - просто-напросто разновидность современного пиджака. Сойдет! Но вот что дальше? Наши этнографические сведения оказались недостаточными. Наше воображение было бессильно...

Принципиальный вопрос покатился по школьным коридорам: какие штаны носил Наполеон?!

– Галифе!

– убежденно втолковывал кто-то из старшеклассников.
– Я сное дело, - все генералы носили галифе. И лампасы красные. Во! С ладонь шириной!

– Лосины...
– тихо подсказала нам приходящая в школу раз в неделю незаметная учительница пения из эвакуированных.
– Наполеон носил лосины...

– Лосины?!
– зачарованные звучным словом, переспросили мы.
– А что это такое - лосины?

– В общих чертах, - застенчиво объяснила учительница музыки, близоруко щурясь и протирая очки, - это белые штаны в обтяжку.

– Совсем-совсем в обтяжку?
– недоверчиво выспрашивали мы.

– Совсем-совсем. Модники того времени даже натягивали лосины мокрыми, чтоб они плотнее облегали...

– Значит, в облипочку!
– ахнула одна из девочек.
– Вот срамотища-то!

Первоначально роль Наполеона поручили семикласснику Вовке Ивневу, по общему мнению - самому красивому мальчишке нашей школы. Высокий, подтянутый, чернобровый, - его карманы вечно оттопыривались от бесконечных девчачьих записочек с предложениями любви и дружбы. Девчонок не останавливало даже его прозвище. Оно прилипло к Ивневу в шестом классе на уроке зоологии. По просьбе учителя - престарелого Аристарха Аристарховича - Вовка перечислял известные ему породы крупного рогатого скота.

– Холмогорская...
– тянул он.
– Ярославская... Сентиментальная...

Аристарх Аристархович поднял брови.

– Вы, Ивнев, вероятно, имеете в виду "симментальскую"? Сентиментализм, извините, уже не мое ведомство. Это из области "Бедной Лизы"...

Класс бесстыдно грохнул. К Вовке так и пристала новенькая свежая кличка: Сентиментал.

Актером Вовка Ивнев оказался никудышным. Он бледнел на сцене, заикался и забывал слова. В довершение всего он никак не мог повторить центральную в роли хвастливую полководческую фразу:

– Вперед, мои славные гренадеры! Я победоносно поведу вас на Москву!

На слове "гренадеры" он каждый раз сбивался, путал слова, нес какую-то околесицу. В его произношении вместо простого и четкого "гренадеры" слышались и горлодеры, и дромадеры, и даже гамадрилы, хотя что такое эти самые дромадеры-гамадрилы значат, думаю, он и сам не мог бы толком объяснить...

Главная режиссерша - наша литераторша Валентина Петровна в свое время побывала в Москве на спектаклях МХАТа. Прикоснувшись там непосредственно к системе Станиславского, она теперь заламывала руки в немом отчаянье и стонала:

– Не так, Ивнев, не так! Опять не верю! Ну что, скажи, мне с тобой делать?

– Наполеон был маленького роста!
– победоносно заорал я однажды, врываясь в зал, где репетировали злополучную пьесу, и потрясая растрепанной книгой, словно волшебной палочкойвыручалочкой.
– Вот! Читайте все!!!

Я разыскал свое сокровище в рассохшемся сундуке на чердаке дедовского дома. Это был сборник анекдотов о всевозможных исторических лицах, среди которых видное место по праву занимал и Наполеон Бонапарт. За неимением других исторических анналов, мы погрузились в изучение откопанного мною шедевра. Из него вытекало одно неоспоримое обстоятельство: величайший из полководцев Франции был почти миниатюрного роста!