Оплошка

– Прощаю, – остыл начальник. – Чешите уже, время пошло.

– Можно вопрос, светлейший? – спросил разрешения Порось.

– Ну? – хозяин опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в коротких пальцах с острыми, ухоженными ногтями, понюхал.

Порось разъяснил утвердительным тоном:

– Человек, который вам нужен, должен родиться в России в ночь на православное Рождество. Потом ему должно быть больше лет, чем Христу в земной жизни. Затем он обязан вести грешную жизнь, то есть пить, курить, трахать ба…

– Порось, ты меня достаёшь! – не дал закончить герцог. – Почему ты такой зануда? Твоя мамаша не спала, случаем, с ритором?

Он откусил сигарный кончик, выплюнув его под ноги бесам.

– Я просто хочу сказать, к чему такие сложности? – спросил Порось, почесывая хвостом клочок шерсти на груди. – Ведь можно взять для вашего задания любого смышленого человека.

Шеф чиркнул пальцем по лацкану пиджака, на конце острого ногтя вспыхнул синий огонёк. Он прикурил, выпустил клуб дыма, задул огонь.

– Об этом я прочитал в «Книге Страшного Суда», – пожал плечами главарь. – За что купил, за то и продаю. А теперь проваливайте. – Шеф закончил разговор, возвращаясь к созерцанию то ли карты, то ли шедевра изобразительного искусства.

– До свиданья, светлейший, – поклонились оба и поспешили прочь из зала.

Оставив позади позолоченную дверь, бесы двинулись через ряд высоких дворцовых комнат – с соответствующей отделкой и обстановкой.

– Почему всякую грязную работу должны делать мы?! – возмущался Порось. – За кого он нас держит?!

– Мы его помощники, Пороська, – возразил Хрыщ. – Если не хотим потерять это хлебное место, нужно выполнять все указания, даже самые грязные.

– Чёрт бы побрал эти указания! – сморщился Порось. – Надо придумать план.

2. БОЙНЯ В ТЮРЯГЕ

К высокому забору с «колючкой», огораживающему тюрьму, подошли два милиционера. Несмотря на изрядно посветлевшую кожу и отсутствие хвостов, в них нетрудно было узнать Хрыща и Порося. Те же причёски, оттопыренные уши, желтоватые глаза. Вот только вычурность лиц исчезла: носы, губы, щёки, подбородки – все было обычным, как у людей.

Пришедшие огляделись.

СИЗО стояло за трёхэтажным зданием местного ГРОВД, в окружении хозяйственных построек милиции: гаражей, ремонтных мастерских. Подальше от глаз простого подмосковного обывателя, спешащего по делам или просто вышедшего подышать свежим воздухом.

Шёл конец апреля, светило солнышко, набухали и распускались почки на деревьях, чирикали птички.

– Эх, до чего классно! – зажмурился Порось. – Весна, солнце, природа шепчет: налей и выпе…

– Заткнись, Порось! – одёрнул напарник и нажал кнопку звонка.

– Кто там? – забурчал динамик.

– Свои. Милиция, – сунулся к динамику Порось.

– И что надо милиции в СИЗО № 1? – хрипло поинтересовался динамик.

Хрыщ, с погонами капитана, оттолкнул напарника:

– Мы суточников привезли, – вмешался он. – Только что от мирового судьи.

– Сейчас, – пробухтела чёрная коробочка.

– Засунь хвост, Пороська! – Хрыщ хлопнул приятеля по заднице.

Тот запихал в штаны вылезший кусок хвоста, расправил сзади китель.

Щёлкнули засовы, проскрежетал ключ. Дверь распахнулась, за ней стоял усатый сержант в форме тюремной охраны со связкой ключей. Его только что оторвали от разглядывания картинок в мужском журнале. Усач недовольно взглянул на стоявшего ближе к двери Порося. Недовольство сменилось растерянностью, он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на незваного гостя, потом крепко зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза:

– Товарищ генерал?.. – протянул он изумлённо… Перевел взгляд на капитана… Повёл головой… – А где суточники? – тюремщик совсем растерялся.

Хрыщ выхватил из-за пояса «ТТ» и всадил сержанту пулю между глаз. Милицейский пикнул и завалился.

– Идём!

Парочка проскользнула внутрь, прикрыв за собой железную дверь, и быстро двинулась к небольшому одноэтажному зданию изолятора в глубине двора.

– Говорил я тебе, не цепляй генеральские погоны, – молвил Хрыщ. – Всё равно никто не поверит.

– Но ведь покойник, вроде, поверил, – Порось оглянулся.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Рожа у тебя… – Хрыщ приостановился, хихикнул, двинулся дальше.

– Какая, интересно, у меня рожа?! – Порось схватил приятеля за рукав.

Хрыщ снова остановился, оглядел предмет диалога:

– От папаши-ритора.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Я хочу сказать… – Хрыщ не успел закончить, из здания выскочили два охранника с автоматами. Выстрелить не успели.

Порось мгновенно снял с плеча «Калашников» и открыл огонь. Хрыщ поддержал напарника пистолетными выстрелами. Люди упали.

– Вперёд! – скомандовал Хрыщ.

* * *

Бесы заскочили в здание. В коридорчике было три двери, ведущие в кабинеты.

В первом сидел майор с вислыми усами и в наушниках. Он, видимо, слушал музыку, выбивая пальцами дробь по столу. Порось всадил ему очередь в грудь, майор зарылся в стол лицом под заключительные аккорды какой-то жизнеутверждающей мелодии.

Во втором кабинете находились молодая женщина в белом халате (наверное, тюремный медик) и бородатый старший лейтенант с красным испитым лицом. Женщина стояла у окна, в профиль к двери. Офицер ей что-то быстро говорил, держа в руке табельный пистолет. Он успел обернуться на звук распахивающейся двери и даже попытался оказать сопротивление, направив на ворвавшихся оружие. Две пули Хрыща, впившиеся в живот, не дали свершиться этому акту героизма. Медик закричала.

– Замолкни, сука! – прошипел Хрыщ и разрядил в женщину последние три патрона. Привычным движением выщелкнул обойму и вставил новую.

Порось толкнул последнюю дверь, она оказалась заперта. Короткой очередью он высадил замок, и вдруг из кабинета через дверь вылетело три пули. Одна увязла в плече беса.

– Ах ты, тварь! – вскрикнул Порось, пинком открывая дверь.

У стола, с пистолетом в руке, стоял пожилой подполковник, и взволнованно говорил в трубку телефона:

– Нападение на СИЗО, есть жертвы… – Снова выстрелил.

В ответ бес полоснул очередью, офицер глухо вскрикнул и завалился на пол. Порось приставил к его уху автомат и надавил на курок. На стены брызнули мозги.

Хрыщ тем временем расправился ещё с двумя охранниками, пытавшимися оказать сопротивление у стола дежурных. Из комнаты отдыха по нему открыли беспорядочную стрельбу из автоматов. Хрыщ припал к стене, вытащил из кармана гранату и, сдёрнув чеку, закинул её в комнату отдыха. Раздался мощный взрыв, тюрьму тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка.