Оплошка

Порось выскочил из кабинета подполковника и, пробежав несколько метров, очутился рядом с напарником.

– Где он сидит?! – спросил Хрыщ.

– Откуда я знаю? – возмутился Пороська.

– Ты что, всех замочил?

– Да, а ты? – Порось заглянул в комнату отдыха. Среди разгрома лежали два тела.

– Пришлось!.. Что же делать? – Хрыщ метнулся к столу, схватил лежащие бумаги. – Иди, прочти, где его камера.

Порось подошёл, искоса глянул, пожал плечами:

– Я не умею читать по-русски.

– Чёрт, я тоже!

В дальнем конце коридора послышался приглушенный стук.

Хрыщ огляделся, заметил узкую дверь салатового цвета с характерным изображением перевернутого треугольника.

– Подожди-ка, – он отложил бумаги, подошёл к туалету, ворвался внутрь.

Зажавшись в угол, у унитаза, сидел на корточках мальчишка лет 10-ти, очень упитанный.

– Ты кто, пацан? – спросил бес.

– Ва-а-ся, сын Татья-ны Па-авло-вны, – открыл рот мальчик. – Не убивай-айте меня-а, я-а ещё ма-алень-кий…

В туалет влетел Пороська:

– Свидетель! – радостно завопил он, поднимая автомат.

– Какой, на хрен, свидетель! Идиот! – Хрыщ стукнул по руке подельника. – Или, полагаешь, тебя будут разыскивать в преисподней?

– Ну, так всегда говорят, – оправдывался Порось, скидывая китель.

Он оторвал рукав рубахи, осмотрел раненую руку, когтями залез в зияющее на плече отверстие, вытащил пулю и подул на дырку. Она стала затягиваться на глазах.

Вася наблюдал за происходящим, открыв рот.

– Ты читать умеешь? – склонился над Василием Хрыщ.

– Да-а, не убива-а-айте, я ещё ма-а… – опомнившись, снова заголосил мальчишка.

– Маленький, – нетерпеливо перебил бес. – Слушай, пацан, нам нужно узнать, в какой камере сидит один человек. Прочти в бумагах на столе, сделаешь – будешь жить.

– А вы не врё-ёте? – заголосил малолетка.

– Нет, вставай, – Хрыщ протянул руку.

– Я зде-есь лучше посижу-у, – тянул сын Татьяны Павловны.

Порось закончил возиться с ранением, натянул китель и предложил:

– Давай его застрелим, Хрыщ, и осмотрим все камеры подряд. Их здесь всего штук одиннадцать.

Хрыщ выпрямился:

– Тоже мысль, – одобрил он.

– А вы говорите, кто вам нужен, я знаю зэков, – уже другим, нормальным голосом сказал Вася.

– Заткнись! – бросил Хрыщ. – Мы решаем, как нам поступить. – Постой, ты, правда, знаешь всех? – опомнился бес.

– Конечно, я же сын Татьяны Павловны, – прогудел парнишка, вытирая слёзы.

– Кто такая Татьяна Павловна? – заинтересовался Порось.

– Какая, на хрен, разница?! – раздражённо произнёс Хрыщ. – Пацан, нам нужен Сидоркин.

– Это Санька, что ли? – глянул исподлобья Вася.

– Да! Где он сидит, в какой камере? – воскликнул Хрыщ.

– А вы честно обещаете сохранить мне жизнь? – нагло полюбопытствовал юнец.

– Не заговаривай зубы, сопляк! – прорычал Порось. – Время тянешь, маленький ублюдок?! – Он наставил автомат. – Считаю до трёх. Раз, два…

– Он сидит в девятой камере! – вскричал в страхе сын загадочной Татьяны.

– Пойдем! – Хрыщ рванул из туалета.

– Соображаешь, пацан, когда хочешь, – оскалился Порось и нажал на курок. Вася дёрнулся и замер. Бес кинулся вслед за подельником.

* * *

– Вот она, – произнёс Хрыщ, останавливаясь у красной двери с цифрой «9», намазанной белой краской.

Он поднял пистолет и выстрелом разнёс замок. Рванул дверь на себя. Внутри камеры, на деревянном полу, служившем одновременно такой общей шконкой, сидело 5 человек.

Заключённые – кто испуганно, кто с немым вызовом, уставились на двух киллеров с оружием в руках.

– Сидоркин, пойдёшь с нами! – скомандовал Хрыщ.

Мужчина лет 35-ти на вид, светловолосый, стриженный под расчёску, с довольно приятным лицом и синими глазами, живо вскочил на ноги. На нём было спортивное трико, майка без рукавов и тапочки.

– Послушайте, ребята, я вас не знаю.

– Зато мы тебя знаем, – продолжил Хрыщ. – Выходи, ты нужен нашему хозяину.

– Вы уверены, парни? По-моему, это ошибка, – вымолвил Сидоркин.

– Нет ошибки, – возразил Хрыщ. – Давай живо!

Карманник мялся.

– Выходи или!.. – Порось сделал зверское выражение лица, поднял автомат.

– Эй?! – Хрыщу вновь пришлось стукнуть напарника по руке. – Совсем?!

Рожа Пороськи мгновенно приняла покаянное выражение:

– Извини, больше не буду.

– Ну? – Хрыщ взглянул на зэка.

– Да мне всего месяц остался. Не хочу неприятностей. Ребята, вы не понимаете, настоящие менты такие злые на меня…

Хрыщ молча вскочил в камеру, схватил Сидоркина за руку и поволок к двери.

– Эй, полегче, приятель! – крикнул вор. – Хорошо-хорошо, от вас не отвяжешься. Пусти, сам пойду.

– Живее! – Хрыщ выпустил его руку.

Карманник оглянулся на пороге:

– Пока, мужики. Скажите ментам, что я не хотел уходить с этими, по всему видно, серьёзными ребятами, и был вынужден подчиниться грубой физической си…

Порось толкнул разговорчивого вора:

– Шевелись, твою мать!

Сидоркин заспешил вслед за Хрыщём, Порось замыкал шествие.

– Это вы устроили тарарам со стрельбой? – спрашивал карманник. – Чёрт! – он увидел лежащих у дежурного стола охранников.

– Живее, чёрт возьми! – подтолкнул Порось.

Трио побежало мимо кабинетов.

– Тут полно покойников! – ужасался Саня, на ходу заглядывая в распахнутые двери.

Бесы и человек выскочили за ворота, свернули за угол. Там стоял синий «Москвич 2140» с французскими номерами.

– Тачка, прямо скажу, не ахти, – заметил вор.

– Залезай назад! – распорядился Хрыщ.

Сане ничего не оставалось, как подчиниться.

Хрыщ сел на переднее сиденье, Порось устроился за рулём, и машина рванула с места.