Оплошка

– Нет ещё, – отозвался карманник. – Я говорю, прыщик у меня вскочил.

Гавриил потряс головой:

– Ну и что?

– Как что? – досадовал вор. – Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

– У тебя же вскочил, – резонно ответил архангел. – Выходит – да.

– Постой. Давай разберёмся. Я, то есть всё моё тело, голова, одежда – это всё душа. – Вор оглядел себя, провёл пальцами по груди. – Так?

Архангел кивнул.

– Но я по-прежнему всё чувствую: мёрз в космосе, потею в этой душной комнате, если… если её можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину. По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

– По-моему, тоже, – меланхолично отозвался Гавриил.

– В чём же фишка?

– Не знаю, – гид огладил голову. – Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Сидоркин 6 секунд просидел молча, а потом вымолвил:

– Послушай, Гаврила. Мне довелось в земной жизни побывать у дьявола, я видел его отстойник, там были совсем другие души. Какие-то розовые, прозрачные… к-как желе! – поморщился Санек. – Что ты на это скажешь?

Архангел хмыкнул:

– Дьявол – известный живодёр. Если попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. У него целая команда занимается живодёрством.

Карманника передёрнуло, он повертел головой и сказал:

– Уже несколько часов сидим, да ещё целый час шли от входа, пока нашли свободные места. По этому домику не скажешь, что он такой огромный.

– Иногда приходиться ждать несколько дней, – разъяснил Гавриил. – Когда на земле шли мировые войны, архангелов не хватало…

– Тихо! – Сидоркин схватил деда за рукав.

Динамик передавал, на сей раз по-русски:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, дом двенадцать, подойдите к столу секретаря».

– Танюха! – вскричал Сидоркин. – Всё-таки умерла! Вот бы встретиться!..

Динамик вновь зарокотал:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря».

– Меня вызвали… – растерянно сказал Саня. – Только при чём здесь СИЗО?.. Я там не проживал, а сидел, и то недолго, – обиделся воришка.

– Ошибка кадровика, – Гавриил вскочил, подхватил посох. – Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже встал, посмотрел вперёд. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев.

– Гаврила, мы ещё час, как не больше, будем идти! – возмутился карманник. – Где он, секретарский стол?!

– Шагай! – бросил архангел.

Санёк дёрнул плечами, сделал три шага… Занёс ногу для четвёртого, когда увидел перед собой канцелярский стол с компьютером и разными факсами-шмаксами.

Грешник открыл и закрыл рот, покосился вбок. Архангел стоял рядом, как ни в чём не бывало.

Оглянулся назад – увидел все те же ровные ряды с сидящими странниками. Только теперь они, словно были затянуты прозрачной плёнкой. Ощущение было такое, будто смотришь сквозь толщу воды.

Секретарский стол находился в углу комнаты, у окна из цветного стекла. На подоконнике сидели и болтали ногами два типа в балахонах. Саня с архангелом стояли в полутора метрах от стола.

Сразу за столом, чуть правее, был проход, завешанный малиновыми портьерами.

– Ты раб Божий Сидоркин? – секретарша-брюнетка со строгим лицом и в очках вперила взор в карманника.

– Я.

– Проходи. Зала номер один, кабинет восемь. Не перепутай. – Секретарь взглянула на деда. – Присядь пока, Гавриил Иоаннович. Кстати, где твои усы?

Архангел смутился, сглотнул, ударил легонько Саню посохом по ноге, шепнул:

– Соври что-нибудь, чадо. Я не умею.

– Враньё – это тяжкий грех, – также шёпотом ответил карманник, не отрывая взгляда от секретарши. – Сам сказал.

– Тебе же всё равно. Грехом больше, грехом меньше… Ты и так грешен. Прошу, выручай! – взмолился Гавриил. – У этой секретарши очень долгий язык.

Дама в очках произнесла настойчиво-удивлённо:

– Проходи, раб Божий! – она вскинула тонкие брови, повела не накрашенными губами. – Ты не один, вас ты-ысячи!

– Э-э, я просто хотел объяснить, где усы, – встрепенулся вор. – Дело в том, что я изобрёл специальную укрепляющую мазь. Рецепт очень прост. С вечера намазался и завтра получаешь новые усы. Густые и шелковистые. Эффект потрясающий. Только старые сначала надо сбрить. Вот архангел Гаврила и проделал это. Завтра усы вырастут ещё гуще и здоровее.

Сидоркин подмигнул деду и проскользнул в щель малиновых портьер.

Гавриил стоял, победоносно-лукаво поглядывая на секретаршу, и довольно поглаживал верхнюю губу, над которой назавтра должны были вырасти придуманные Сидоркиным новые шикарные усы.

43. БЛАГОЧЕСТИВЫЙ ЗАМОРЫШ

Нырнув за портьеру, Саня оказался посреди абсолютно круглой комнаты – Залы. По всему периметру шло 10 дверей светло-коричневого цвета. В небольших промежутках между ними были укреплены белые пластиковые таблички: «ЗАЛА № 1».

Из Залы было два выхода.

Один вёл в приёмную, откуда пришёл Сидоркин.

Другой, видимо, в следующие Залы.

Санёк огляделся.

Взгляд задержался на двери с цифрой «8». Вор приблизился, взялся за дверную ручку. Два раза стукнул и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Он очутился в кабинете со стеклянным потолком. Оттуда, сверху, падал свет, похожий на дневной, освещая простой офисный интерьер комнаты. Слева находился электрокамин, справа – три шкафа с папками и массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на колхозных рынках.

Прямо перед Саней стоял стол, заваленный бумагами. За столом сидела маленькая, очкастая личность. На вид личности было лет 50-т. И была она мужского полу. Каштановые волосы аккуратно зачесаны на затылок. Лицо выбрито до синевы. Из одежды – тёмно-серый свитер с голубыми полосками.

Человек за столом оглядел Сидоркина и сказал, несколько шепелявя:

– Здравствуй, раб Божий Сидоркин. Я Благочестивый. Садись.

Перст указал на венский стул.

Карманник опустился на сиденье и сразу произнёс: