Оракул

– Не темни, девушка, говори все. Что это за камень? Алмаз или аметист? Считаю до трех и спускаю курок, – и Нихиль впился в затылок Ксаверия вороненым клювом маузера.

– Это лед, но… нетающий лед, – обреченно ответила Элиза.

– Ах вот за что ему такие почести! Камень Жизни? – Нихиль склонился над нетающим кристаллом, разглядывая дымчатые капли на его поверхности. – А это, наверное, Вода Воскрешения ! – осклабился он. – В НКВД тоже не лаптем щи хлебают. Мы, может быть, тоже алхимические трактаты почитываем…

Он жадно слизнул маслянистые капли с поверхности камня и отер синеватые губы:

– Порядок… Лет пятьдесят бурной молодости мне обеспечено! Теперь я в точности Вечный Жид! А всего-то и надо, что вовремя испить из копытца! Вот что, Ксаверий Максимович! С этого момента я отменяю все ваши передвижения без моего участия.

– Это арест?

– Да, если так можно назвать пребывание в райских кущах , – Нихиль окинул взглядом цветущие азалии, виноград, сбрызнутые алым румянцем яблоки, огуречные лианы и жемчужные лилии в пруду у водопада. – Более того, – продолжил он, – я объявляю этот аквариум собственностью Советского Союза. Объект подлежит эвакуации в качестве репарации за причиненный нацистами ущерб, нанесенный всем народам СССР! Вы, Гурехин, остаетесь здесь и с этой минуты пишите подробную опись и схему объекта для его дальнейшей эвакуации.

– Я сделаю это лишь при одном условии: вы не причините вреда Элизе.

– Даже больше того! – обрадовался Нихиль. – В присутствии этого юного создания мы заключим договор: вы в рекордные сроки демонтируете биосферу и оформляете все в лучшем виде, а я отпускаю вас обоих на все четыре стороны. Так что не отлынивайте, Гурехин, вы кузнец собственного счастья! Молотобоец! – Нихиль попытался надуть тощенький бицепс.

– Так вы обещаете? – всплеснула ладонями Элиза. Казалось, она была готова расцеловать своего палача.

– Слово советского офицера, – козырнул Нихиль.

На самом деле, он не собирался связывать себя никакими клятвами и обещаниями. Его внутренний закон позволял ему давать любую ложную клятву или свидетельство перед двуногими скотами , как бы они ни пыжились, надеясь захомутать его обетами и воззваниями к совести, которой он был лишен в силу чисто биологических причин.

– Но вы не сможете извлечь биосферу, не разрушив замок! – воскликнула Элиза.

– Так или иначе, гражданочка Сандивогиус, мы вынуждены… И без взрыва не обойтись! Сами понимаете, замок Альтайн переходит под протекторат союзников, и если партия прикажет… Возвращайтесь-ка лучше в свои апартаменты и пакуйте чемоданчики, чтобы было, что на первых порах нести в скупку.

Вечером 30 апреля в мезонине замка Альтайн шли торопливые сборы. Приказ о срочной эвакуации застал Женьку врасплох. Поглядывая на золоченые каминные часы, она спешно увязывала ковры, паковала тюки с бельем и коробки со столовым фарфором. Этот хищный инстинкт проснулся в ней внезапно, словно бешенство какое нашло на суровую разведчицу Евгению Шматкову.

– На постелях-то кружево голландское! Жаль в чемодан не влезет, – бормотала она, с треском отрывая ажурные полосы.

– Оставь, Женюра, тебе это кружево, как нашему комдиву метла, – образумливал Женьку Харитон.

– Тогда картину возьму, вот эту со змеюкой, – не унималась Женька, – в хате вместо ковра повешу.

Харитон вслед за Женькой посмотрел на старинную картину: под сенью яблонь и пальм бродили добрые звери и по-человечьи улыбались Харитону. Улыбались румяные яблоки на ветвях и сама Ева. Улыбалось задумчивое, туманное, точно спросонья, лицо Адама.

– Э, куда хватила. Это же рай! – осадил он Женьку.

– Рай-то он рай, да в нем змеюка хозяйничает!

Меж ветвей яблони и впрямь выглядывал черный человек со змеиным туловом и длинным чешуйчатым хвостом.

– Слыхал, как фря немецкая этот замок назвала? – напирала Женька. – Змеиное Логово! То-то и смотрю, что наши командиры эту немку бесстыжую в подвал таскают и носу часами не кажут.

– Про это ты, Женюра, лучше молчи. Это самая что ни на есть военная тайна. Объект тут какой-то у немцев под землей зарыт. «Райский сад» называется. Эвакуировать его будут, в Советскую Россию увезут.

– Ну и пусть себе… А мы с тобою, Тошенька, и так, как в раю. Сады обливные и макового цвета кругом целые поля…

Женька выглянула в окно, любуясь цветочным ковром, расстеленным вдоль ближнего берега Эльбы. Маки алели на закатном солнце, как свежие раны. Ветер сбивал блестящие лепестки и алым вихрем бросал на замок, засыпал траву и стоячую гладь озера. Жаркие атласные лепестки липли к воспаленным от ветра и поцелуев Женькиным губам.

– Вот бы маков набрать, я так по цветам соскучилась.

– Дура ты, Нюрок. Там же поля минированы! Немцы когда войска уводили, мин понатыкали видимо-невидимо. Даром, что маки, – ворчал Харитон.

И он был прав.

Глава 14 Вальпургиева ночь

Словно демон в лесу волхований

Снова вспыхнет мое бытие.

Н. Гумилев

1 мая 1945 г. Замок Альтайн.

На пустоши рядом с замком Альтайн эсесовский десант высадился после полуночи. Со стороны летного поля замок казался вымершим, ни огонька не светилось в его спящей громаде. В разрывах туч мелькала бледная луна. Разбитые ворота поскрипывали на ветру. Над воротами примотанный проволокой к гербу плескался красный флаг.

Глядя на этот простреленный и истрепанный бурями флаг, Вайстор отрядил двух разведчиков, однако никаких сторожевых пикетов русских в замке они не обнаружили. Тем не менее осторожный Вайстор повел отряд скрытно в обход по парку и кладбищу. Внезапно разгулявшийся ветер с треском повалил дерево, и Вайстор с неприязнью припомнил, что сегодня «лихая ночь», праздник святой Вальпургии, время шабашей и бесовских плясок. Нет, он не был суеверен, но именно в эту шумную, ветреную, весеннюю ночь он впервые почуял тоску и невыразимую жуть, словно рядом на кладбище раскрылась его могила.

До замка добрались без особых происшествий. Вайстор оглядел пустой, светлый от луны двор, расставил часовых, спустился в подвал и посветил фонариком. Бронзовый ящик по-прежнему стоял в углу. Крышка была заперта на кодовый замок. Рядом с ящиком на сырой осыпавшейся штукатурке он приметил след от сабо Элизы и еще один. Следы вели только в одну сторону, к дубовой двери подземелья. Это значило лишь одно: Элиза все еще была там! Эта маленькая ведьма унесла его покой и теперь прячется где-то под землей. Что ж, он готов поохотиться!