Ориентализм

5 Незадолго до «Начал» Саид выпускает книгу «Палестинский опыт» (1969). К тому времени он, по собственному признанию, уже полностью погружен в палестинские дела. По сути, он становится «голосом Палестины» — его блестящие тексты становятся все более популярными. Он печатается в американских, английских и арабских газетах. Фактически он создает язык современной палестинской журналистики — со всеми его достоинствами и недостатками. Так или иначе, его статьи публикуют «Нью Йорк таймс», «Ньюсуик», «Монд», и другие издания «первого ряда». Следует отметить, что Саид разделял академические штудии и политическую злобу дня — не потому, что считал подобное разделение правильным, а потому, что не хотел выступать в качестве героя того самого снобистского афоризма — литератора, читающего политические документы. К тому же «Хаарец»: В «двунациональном» государстве евреи скоро превратятся в меньшинство, как христиане в Ливане. Саид: Да, но вы все равно превратитесь в меньшинство, так или иначе. Через десять лет количество евреев и палестинцев сравняется в любом случае, и этот процесс будет продолжаться. Но ведь евреи везде в меньшинстве. Они в меньшинстве в Америке. Они вполне могут жить в меньшинстве в Израиле.

618

«культурные штудии» к тому времени приобретали все более сомнительный оттенок, причем сомнительность начиналась именно с политизированности. Саид всегда относился к разного рода рода «феминистской антропологии» или «негритянской культурологи» с брезгливостью. Когда и его «Ориентализм» тоже стал использоваться для подобных целей, он с негодованием восклицал: «Как можно обвинять меня в том, xl что я участвую в „разоблачении мертвых белых самцов“? Все знают, что я люблю Конрада!» Впрочем, право «любить Конрада» ему еще придется доказывать, и не один раз. Выход в свет «Начал» совпадает с заметным ростом политического влияния Саида. В 1975 году он выступает на заседании американского подкомитета по международным делам, где заявляет, что палестинцы превращены в чужаков в собственной стране. В этой же речи впервые публично произносится обвинение в адрес Израиля, лишающего палестинцев не только человеческих прав и собственности, но и истории и самосознания. Впоследствии это обвинение будет развито и обосновано многочисленными примерами: перу Саида, например, принадлежит подробный анализ израильских школьных учебников по истории Израиля, в котором история Палестины представляется непрерывной историей еврейского государства, иногда прерывающейся на времена правления xl Распространенное в кругах политически ангажированных гуманитариев обозначение «белых людей», результат совмещения феминистской критики с идеями «цветного расизма». xli Палестинский Национальный Совет (PNC, ПНС) — основная политическая организация палестинской диаспоры. Имеет статус парламента в изгнании. Первый созыв ПНС состоялся в мае 1964 года в Восточном Иерусалиме (422 депутата). На конференции присутствовали представители от палестинских общин в Иордании, Западном береге, Секторе Газа, Сирии, Ливане, Кувейте, Ираке, Египте, Катаре, Ливии и Алжире. На этой сессии было подтверждено решение о Munazzamat At Tahrir Filastiniyah, Организации Освобождения Палестины (принципиальное решение было принято в январе того же года на совещании арабских лидеров, инициатива принадлежала Насеру). 1 июня на заключительной сессии ПНС было объявлено о создании ООП, которую возглавил Ахмад Шукаири (Ahmad Shuqairi).

619

иноземцев — римлян, турок и англичан, — а роль и место арабов принижаются. Здесь культурология, наконец, находит свое применение в качестве политического инструмента. В 1977 году Саид был избран в члены руководства Палеxli стинского национально совета (PNC). К тому времени бесспорным лидером палестинцев становится Ясир Арафат, однако внутриполитическая борьба между лидерам продолжается. Саид не участвует во фракционной борьбе, считая себя выше этого, и играет роль независимого и беспартийного участника палестинского движения в целом. Он упорно настаивал на том, что палестинское движение не должно превратиться в подобие сионистского, с его мрачными мифами и не менее мрачной практикой, но его не слушают. В 1979 году — через год после успевшего нашуметь «Ориентализма» — выходит знаменитый «Палестинский вопрос». К тому времени отношение к Саиду в арабских кругах стало довольно двусмысленным. Признавая авторитет ученого, а равно и его пользу для общего дела, арабские политики все больше склонялись к тому, что его взгляды сомнительны и неудобны для политической практики. Тогда же была принята Палестинская Хартия — основной политический документ палестинского движения. Статьи 2,3и6этого документа: Статья 2. Палестина в границах английского мандата является единым территориальным целым. Статья 3. Арабо палестинский народ имеет законное право на свою родину. Статья 6. Евреи, которые жили раньше в Палестине, до начала сионистской агрессии будут рассматриваться как палестинцы. — соответствуют политическим убеждениям Эдварда Саида. В то же время первоначальный вариант Хартии содержал множество жестких формулировок, например признание вооруженной борьбы законным и единственным средством освобождения Палестины, а также отказ от признания права Израиля на существование. Последующие сессии ПНС были проведены в Каире (1965), Секторе Газа (1966), Каире (1968–1977), Дамаске (1979–1981), Алжире (1983), Аммане (1984), Алжире (1988) и Секторе Газа (1996 и 1998).

620

Это и в самом деле было так. Эдвард Саид выламывался из рамок традиционной схемы «непримиримость — уступки — сдача позиций». Например, в 1977 году, когда в палестинских кругах начались дискуссии о признании права еврейского народа на свое государство в Палестине, Саид высказался так: «Я не отрицаю их требования, но их требования всегда влекут за собой изгнание палестинцев». Фраза двусмысленная; за ней скрывалась готовность Саида способствовать уступкам в тех вопросах, которые палестинские политики считали важными, но неуступчивость в том, что они недальновидно полагали мелочами. Отдельная тема, которую, пожалуй, стоит затронуть именно здесь, — отношение Саида к исламу. Он написал книгу xlii «Покрывающий ислам», где критикует — используя наработанные в «Ориентализме» методики и риторические приемы, — западное отношение к религии Пророка (особенно достается концепту «исламского фундаментализма»). Эта критика вторична и во многом несправедлива: Саид начинает злоупотреблять известным тезисом «все сложнее, чем кажется» — и, с другой стороны, пользоваться кондово простыми ходами мысли. В следующей книге — «Культура и империализм» — содержится несколько смешных пассажей, сильно напоминающих вульгарную марксистскую критику. Например, он нападает на невиннейшую викторианскую Джейн Остин с ее романами про гордость и предубеждение — за то, что ее героини пьют чай, выращенный на плантациях (дальше понятно). Все это украшено сентенциями типа «каждый европеец, когда он говорил о Востоке, был расистом и империалистом» (что, может быть, «где то правда», но уже попахивающая «мертвы ми белыми самцами»)… Возвращаясь к исламской теме: Саид постоянно подчеркивал, что его сочинения не являются апологией ислама (каковой от христианина ждать было бы странно), а лишь защитой от несправедливых нападок со стороны надменного Запада. Сам он, похоже, относился к исламу без трепета, хотя и без фобий. xlii Covering Islam (1980).

621

6 Пиком влияния Саида на палестинские дела было его участие в подготовке декларации ПНС на алжирской сессии в 1988 году. Этот документ пересматривал наиболее жесткие формулировки Палестинской Хартии и тем самым открывал дорогу мирному процессу. Саид использовал все свое влияние, чтобы сделать формулировки итогового постановления максимально обтекаемыми и приемлемыми для всех участников дела. Впрочем, израильтяне и американцы все равно остались недовольны. Даже специальную сессию Генассамблеи ООН, посвященную ближневосточному вопросу (к которой и готовились), пришлось проводить в Женеве: американцы не дали Арафату визу. Тем не менее сессия была проведена, и началось то, что впоследствии получило название «мирный процесс». Саид в американских средствах массовой информации всячески пропагандировал декларацию в качестве «исторического компромисса» со стороны палестинцев, которая привела к Мадридской конференции, где впервые был провозглашен принцип «мир в обмен на землю». Однако дальнейшее развитие контактов с израильской стороной, по его мнению, пошло куда то не туда. Саид занимал все более и более критическую позицию по отношению к руководству ООП. Его отношения с Арафатом становились все более скверными. Из Совета он выходит в 1991 году. Причиной послужило его несогласие с позицией Арафата, который поддержал Саддама Хусейна во время первой Войны в xliii В конце 1992 года в Осло (Норвегия) были проведены закрытые переговоры представителей Израиля с представителями ООП по вопросам урегулирования конфликта. Параллельно этому проходили переговоры в Вашингтоне, в которых участвовали палестинцы. Главным препятствием к заключению соглашений оставалась Хартия, в которой отрицалось право Израиля на существование. Эта ситуация кардинально поменялась с письмом главы ООП Ясира Арафата израильскому премьер министру Ицхаку Рабину от 9 сентября 1993 года. В этом письме Арафат признал право государства Израиль на существование, согласился с резолюциями 242 и 338 Совета безопасности ООН.

622

Заливе. Саид заявил, что действия палестинского лидера могут привести к ухудшению положения палестинцев в мире (в чем оказался прав). Но последней соломинкой стало Осло и заключенные там xliii соглашения. Он назвал их «инструментом палестинской капитуляции, палестинским Версалем», а заключивших их деятелей обвинял в предательстве интересов палестинцев. По его словам, соглашение было циничной сделкой по обеспечению безопасности между Израилем и США, с одной стороны, и руководством ООП: Арафат получил возможность вернуться в Палестину в качестве главы администрации «палестинской автономии», а Израиль получал свою безопасность. Обличительные статьи Саида вызвали крайнее раздражение палестинского лидера. Бывшие соратники, что называется, расплевались, и каждый пошел бороться за палестинское дело своей дорогой. Триумфальный въезд Арафата в Газу обошелся без участия Эдварда Саида: тот назвал «раиса» коллаборационистом и никуда не поехал. Дальнейшую историю «мирного процесса» — чрезвычайно запутанную, наполненную интригами, предательством, местью и прочей реальной политикой — мы излагать не будем. Достаточно сказать, что Эдвард Саид, ни на йоту не из13 сентября 1993 года в Вашингтоне Ицхак Рабин и Ясир Арафат на лужайке у Белого Дома пожали друг другу руки, что стало мировой сенсацией. В тот же день министром иностранных дел Израиля Шимоном Пересом и членом исполкома ООП Махмудом Аббасом была подписана арабо израильская Декларация о принципах. В частности, было за декларировано создание временного органа палестинского самоуправления (Совета) на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газа на переходный период, не превышающий 5 лет, который привел бы к постоянному урегулированию на базе резолюций 242 и 338 Совета Безопасности ООН. Международное сообщество высказало готовность заплатить за мир на Ближнем Востоке: на международной конференции спонсоров мирного процесса, состоявшейся в октябре 1993 года в Вашингтоне, было решено выделить 600 миллионов долларов на развитие палестинской экономики в ближайший год, и несколько миллиардов — в последующие. xliv Palestinian National Initiative, PNI (al Mubadara al Wataniyya al Filistiniyya). Создана 17 июня 2002 года в Рамалле. Лидеры — Хайдар

623

меняя своим убеждениям, все дальше отходил от практической политики — хотя неизменно комментировал очередные скандалы, провалы и катастрофы, сопровождавшие «мирный процесс» на всем его протяжении. Последней попыткой сыграть роль в политике для Саида стало его участие в создаxliv нии партии Палестинская Национальная Инициатива — партии, пытающейся играть роль «третьей силы» между «коррумпированным и продавшимся» ФАТХом и террориxlv стическим ХАМАСом. Он также успел выпустить еще две xlvi книги на ту же тему — «Политика выселения» и «Конец xlvii мирного процесса». Со временем становилась все жестче Абдул Шафи (Dr. Haidar Abdul Shafi), Мустафа Баргути (Dr. Mustafa Barghouthi) и Ибрагим Дакак (Ibrahim Dakkak). Умеренная партия, призывающая вернуться к идее двуединого арабо еврейского государства, управляемого демократически избранным правительством, с гарантиями прав меньшинств и т. п. Не имеет вооруженного крыла (как это принято среди палестинских партий) и не одоряет насилия, хотя в принципе не осуждает вооруженное сопротивление. На первых выборах Баргути (кстати, бывший коммунист) был основным соперником официозного Махмуда Аббаса, ставленника ФАТХ, и набрал 19 % голосов (Аббас — 62 %). Определился и электорат партии — умеренные палестинцы, которым надоел ФАТХ, но которые не настолько радикальны, чтобы поддерживать террористов и религиозных фанатиков. xlv ХАМАС («Исламское движение сопротивления», Harakat al Muqawamah al Islamiyyah, 'I~Nss'E C'a~aThCae~a'E C'aC'O'aC~a'i'E). Аббревиатура означает «рвение, усердие». Самая известная из палестинских террористических организаций. Была основана 14 декабря 1987 года в городе Газа шейхом Ахмедом Ясином. Согласно идеологии ХАМАС, любой еврей считается врагом, подлежащим уничтожению; освобождение всей Палестины от евреев — святая цель; после освобождения Палестина станет центром исламского мира. ХАМАС — чисто мусульманская организация, считающая арабов христиан и просто светских деятелей врагами. Эдвард Саид относился к ХАМАСу и ему подобным организациям с отвращением — впрочем, вполне взаимным. xlvi The Politics of Dispossession. 1994. В ней он окончательно формулирует принципы израильского отношения к палестинцам, заключающиеся, по его мнению, в отрицании их истории, культуры и самого права на существование в качестве народа. xlvii The End Of The Peace Process. 2000.

624

и его критика американской политики по отношению к Ближнему Востоку. Его лекции о войне в Ираке были уже не просто критическими, а откровенно злыми. Как он комментировал 11 сентября, читатель может догадаться сам. В дальнейшем он говорил и писал, что «высокомерие американской империи» после разрушения башен близнецов пере шло грань, отделяющую заботу о своей безопасности от паранойи. К тому времени Саид уже давно жил со смертельным диагнозом: лейкемия, рак крови. На этом фоне развивалась раковая опухоль. Врачи честно сказали, что положение безнадежно. Саид, однако, очень не хотел умирать. Он шел на самые радикальные эксперименты с собственной болезнью: рискованная химиотерапия, облучение, новые лекарства — все что угодно. При этом он отказывался вести жизнь больного, не принимал болезни как способа существования. Он продолжал писать, читать лекции, давать интервью, заглядывая в больничную палату как на работу — нудную, но необходимую. В самые последние годы он возвратился к занятиям музыкой. Его жизнь становилась все интенсивнее: он знал, что времени ему отпущено мало. Он продержался двенадцать лет. Последнюю свою статью он закончил за несколько дней до смерти.

7 В нашем рассказе зияет провал в самой середине. Мы ничего не сказали о главной книге Саида, которая, собственно, и сделала его знаменитым, книге, выдержавшей массу переизданий, вызвавшей шквал критики, сделавшей эпоху в «постколониальных исследованиях», то есть собственно об «Ориентализме». Собственно «Ориентализм» — перед вами. Возможно, вы уже прочли книгу. Она не нуждается в пересказе, а делать вы

625

воды — прерогатива читателя. Тем не менее прогулка по окрестностям текста может оказаться занятной. Сначала об обстоятельствах написания. Первые тексты, связанные с затрагиваемой в книге проблематикой, Саид начал писать еще в конце шестидесятых. Однако над книгой он работал в 1975–1976 годах (про обстоятельства написания см. Введение). Для автора это было время творческого и личного акме: впоследствии он вспоминал эти годы чуть ли не как самые счастливые в жизни. Книга писалась легко, «единым духом». Несомненно, она была любимым творением Саида. Впоследствии он, впрочем, делал попытки освободиться от ее влияния, по крайней мере на себя. Оставаться заложником своего главного труда он не хотел, но и никогда от него не отрекался. Когда Саида спрашивали, откуда взялся сам замысел «Ориентализма», он обычно отвечал, что началом работы было тщательное изучение всего, что было написано в европейской литературе о Ближнем Востоке. «Все это не соответствовало моему опыту», — добавлял он. В конце концов он пришел к выводу, что речь идет не о случайных искажениях, аосистеме, причем системе, встроенной в экономическую и политическую жизнь Запада. «Серьезное историческое исследование должно начинаться с признания того факта, что культура вовлечена в политику», — говорил Саид. «Я пытался читать книги не как шедевры, которым нужно поклоняться, а как тексты, которые должны быть рассмотрены в исторической плоскости». Отдельный вопрос — является ли «Ориентализм» научной книгой? Ответ не так прост, как может показаться: «туда или сюда». Статус гуманитарных исследований всегда был в этом отношении размыт, более того, эта размытость принципиальна и неустранима — ну хотя бы потому, что хорошая гуманитарная книга должна быть еще и хорошо написана, то есть xlviii Это правило соблюдали даже суровые структуралисты: Барт или Леви Стросс были прекрасными литераторами, несмотря на все свои схемы и черточки.

626

xlviii быть хотя бы каким то боком «литературой». Становящийся статус «cultural studies» предполагает еще и третью компоненту — ангажированность, причем ангажированность не надрывную (в стилистике Золя и Сартра), но, напротив, поданную в качестве высшей формы академизма. Ирония зашифровывается в изящной сноске, убийственный сарказм упаковывается в две поставленные встык цитаты, жесткое обвинение формулируется языком учебника математики. Этим инструментарием Саид владел великолепно, хотя иногда все таки срывался на обычную речь взволнован ного и обиженного человека. Последующие мастера «постколониальных», «гендерных» и прочих «таких» дисциплин xlix доведут это искусство до совершенства — но учились они, в частности, у «Ориентализма»… Все это, повторяем, не отменяет научного статуса книги. Не отменяет его и то, что сам Саид однажды назвал свое сочинение «памфлетом». Научный памфлет — да, что то вроде этого. Впрочем, памфлет — вполне определенный жанр. По Брогкаузу и Ефрону, «вид политической литературы, брошюра или статья резко обличительного содержания; от пасквиля отличается тем, что касается не личной жизни, а общественной деятельности». Что предполагает предмет обличения. Его Саид сформулировал в явном виде в «Культуре и империализме»: «как сложились те понятия и особенности в восприятии мира, которые позволили порядочным мужчинам и женщинам принимать идею, что удаленные территории и населяющие их народы должны быть покорены?» xlix Сравните бытовое «Мужики козлы завсегда баб за дур держат» — и холодно феминистический отщелк той же идеи: «Традиционная муж ская психология не способна вместить в себя интеллектуальный опыт женщины, что обыкновенно рационализируется через сомнение в ее „умственных способностях“, то есть прежде всего в способности убедить мужчину в собственной полноценности». Вторая фраза звучит куда убедительнее, не правда ли?

627

8 Сначала сделаем нечто вроде выжимки из выводов самого Саида. Это горький настой; разбавим его своими соображениями, дополняющими картину, рисуемую автором. Пройдем сквозь книгу — и дальше. Отношение Запада к Востоку было установлено — сразу и навсегда — в первой и самой великой западной книге по истории — Геродотом, писавшем о греко персидских войнах. Набор штампов, определяющих отношение к «бородатым варварам в женском платье», с тех пор менялся очень мало. Не были они и оригинальны. Персы низки и корыстны; их культура низка и недостойна; они напали первыми; если они побеждали, то лишь благодаря своей несметной численl ности и коварству, греки же побеждали мужеством, воинской выучкой и предусмотрительностью; персы порочны и женоподобны, не знают свободы и живут в рабстве, что вполне заслужили. Абсолютно такой же набор самооправданий и самовосхвалений, поданный в негативе — как набор оскорблений в адрес побежденного, но не добитого врага — можно встретить в любых рассказах о войне. По сути, это вечный об$ раз противника. Запад (тогда — греческий) спроецировал его на весь незападный мир, «Азию», будущий «Восток». Однако у того же Геродота есть описания путешествий по «восточным» — как мы сейчас бы назвали их — странам. Тут тон меняется: оказывается, в Египте или Ливии есть немало интересных диковинок, редкостей, богатств (богатство — разновидность редкости). Однако все эти интересности пло$ хо лежат — у Геродота и у всех дальнейших путешественников по Востоку все время проскальзывает интонация, что все диковинки варваров хуже используются и находятся в большем небрежении, чем у греков. Впоследствии дело поправиli ли: Британский Музей и прочие культурные заведения Заl Сейчас уже можно сказать с уверенностью, что гигантские цифры численности персидских войск, приводимые Геродотом, мягко говоря, преувеличены. li Скромно именуемый «Музеем всех цивилизаций».