Орленок

— Нельзя вас на фронт. А помогать фронту и здесь мож-

<<о. Вот дело для вас,— Иванова оживилась,— недели через

три начнется уборка хлеба...

К ДОМУ ПОДХОДИТ ВОЙНА

Богатый урожай выдался в том году в совхозе <<Советское

руно>>. Богатый! А как убрать его, когда в совхозе остались

одни старики да женщины?!

Плечистый, невысокого роста мужчина вытер пот с лица

и, по-хозяйски оглядев ток, остался доволен дружной работой

городских школьников. Это Кузьма Гордеевич, заведующий

током совхоза. Его улыбка ушла в усы, тронутые сединой:

<<Заморились же, а ничего, не жалуются>>.

Ребята набирали крупную пшеницу в ведра и мигом высыпали

ее в бестарки. Когда брички наполнялись до краев,

все облегченно вздыхали. Девочки с удовольствием шли отдыхать

подальше от веялки. А возле веялки бессменно, без

перерыва дежурили Вадим Шевцов и Геннадий Голенев. Полова

от нее клубилась столбом, тут же ложилась на землю.

— Эй, трудяги, потише крутите! Видите, мы не управляемся,—

крикнул Толя Володин. Взмахом головы он откинул

льняной чуб назад, вытащил из кармана носовой платок

и попросил Валю Соколову завязать его на голове узелочками

у правого и левого виска.

— Тоже работнички, с горкой пшеницы не справятся. Вас

же там целая армия,— засмеялся Геннадий. На его пыльном,

загорелом лице белели зубы.

— Армия в юбках—немощная армия,—философски изрек

Володя Козлов и покосился в сторону девочек.

— Ах, в юбках,— пошли в атаку девочки.— Что бы ты,

тихоход несчастный, делал без нас?

Геннадий подождал, пока <<немощная армия>> утихомирится,

и спокойно сказал:

—А верно, Володька, ты без девчат нуль. Понял? Сам

устал, а на них набросился. Я тоже устал. Шабаш, что ли?

На пять минут...

Ребята уселись рядом.

Вдали плыл комбайн. Вот он остановился, и из выгрузного

шнека в бричку, посыпалось зерно. Лошадей погонял

подросток, грозно на них покрикивая:

—Н-но, Зорь-ка! Мальчик, поторапливайся!

Лошади отмахивались хвостами от мух, лениво шли по

стерне к току. Ребята подбежали к бричке, живо разгрузили

ее.

—Подгребайте зерно в кучу,—приказывал Кузьма Гордеевич.

Жара стояла невыносимая. Лишь вечер приносил прохладу

и отдых. Придя на полевой стан, школьники первым долгом

бежали к бочке с водой. Набрав полные ведра, девочки

уходили за дом и там плескались, мальчишки тут же, у бочки,

отмывали грязь. Приятно освежиться после трудового дня!

Во время ужина верхам на лошади подъехал почтальон.

Ребята вскочили с мест, окружили его. Потянулись к газетам

—что принесет сегодня сводка Совинформбюро?

—Голенев есть?—выкрикнул почтальон.—Письмо ему.

Геннадий схватил конверт, бегло взглянул на почерк. От

мамы. Торопливо вскрыл его. В нем была записка от мамы

и письмо от отца. Долгожданное письмо! Тревожно подумал:

где теперь отец? Ведь армия отступает...

Отец писал:

«Здравствуй, Геня! Здравствуй, сын! Уже год, как расстались

мы с тобой. Уже год, даже с лишним, как я и мои

товарищи фронтовики боремся с фашистами за счастье и свободу

нашей Родины. За твое счастье, сын! Это очень трудная

война. Я не хочу скрывать от тебя этого. Ты у меня совсем,

совсем большой. Тебе пятнадцать лет. Знаю, не легко и тебе

сейчас в совхозе. Знаю это и горжусь тобой. Я тут рассказывал

нашим фронтовикам, как вы помогаете убирать урожай.

Привет вам от них и фронтовое спасибо.

Помнишь, ты боялся, что не будет у тебя возможностей

для подвига? Подвиг, мой сын, всегда можно совершить, и

тем он замечательнее, что его совершают, не думая о нем.

Через час идем в бой, и думаем все о будущей победе.

Сколько предстоит сделать нашему народу и для нее, и после

нее! И нам с тобой. Правда, сын?

А сейчас успехов тебе в труде. Пиши о своих друзьях.

Целую тебя.

Т в о й отец.

Первого июля 1942 года>>,—дочитал последнюю строчку Геннадий.

Ребята приумолкли. Каждый проводил кого-то из родных

на фронт. Каждый тревожился за него.

— Ну, совсем носы повесили,— пошутил Вадим.— Знаете,

что? Давайте примем мудрое решение — спать! А? Согласны?

Ребята невесело засмеялись.

Девочки ушли в дом.

— Вадим, а я в степь,— обратился к Шевцову Толя

Володин.

— Никуда. Спать! — отрезал Вадим.

— Но должен же я когда-нибудь поймать перепелку? —

Толя вопросительно вскинул брови на Вадима.

Вадим знал, что Толю-птицелова не переубедишь. Если он

задумал, то...—и, махнув рукой, буркнул:

— Кому что.

Анатолий неторопливо направился в степь, прислушиваясь,

откуда сегодня послышится <<фить—пирю>>.

...Мальчики постлали одеяла на свежей соломе.

—Давайте ляжем по-цыгански, колесом, а утром подни-

маться первому крайнему,—предложил Борис Ларченко, курносый,

задорный паренек.

—А крайнего найдет Вадим, —поддержал Геннадий.

Смеясь, мальчишки легли рядом. На миг наступила тишина.

Геннадий смотрел на черное небо, усыпанное звездами.