Оружейница

Я протянула ему карточки и бегом кинулась застёгивать шторки на дверях «индусика».

Когда я вернулась, окрысившейся на меня технички уже не было, а охранник протянул мне карточки и сказал:

— Кабинет директора в левом крыле, в конце коридора, слева. Одежду повесь в ближней ячейке.

Я повесила пальто и прихваченные из машины пончо и юбку в первой из длинного ряда классных раздевалок, прошла по коридору и, остановившись перед дверью с надписью «Директор», постучала.

Демидовск 31 число 10 месяца 21 года, 22 часа 09 минут Настя

Я еду домой. В «индусика», кроме меня, уселись шестеро моих одноклассников, живущих недалеко от меня или по дороге.

Да, день сегодня оказался ещё тот! Когда я вошла в кабинет директора, то увидела мужчину лет сорока пяти, с длинным породистым лицом и коротко стриженными каштановыми волосами.

— Здравствуйте, меня зовут Настасья Кравцова, — я подошла к столу.

— Здравствуй. Пришла в школу устраиваться?

— Да, — я уже не удивлялась, что местные выпаливают новичка с первого взгляда.

Директор остановил свой взгляд на кобуре:

— Меня зовут Валентин Андреевич. А твои родители в курсе правил ношения оружия?

— Да, моя приёмная мама в курсе. И это… Валентин Андреевич, я беременна.

— Понятно. Тебе говорили, что ты должна будешь пройти тестирование в объёме школьной программы?

— Да.

— А у тебя есть личное дело из-за ленточки?

— Нет, — я развела руками.

Валентин Андреевич начал рыться в компьютере, потом на соседнем столике зажужжал, выплёвывая листы, принтер.

— Так, вот тебе задания по алгебре, геометрии и физике, — он протянул мне несколько листов. — Ты, кстати, какой язык учила?

— Немецкий.

— Жаль, у нас обязательный английский и второй по выбору — португальский или испанский, так что тебе придётся попотеть.

Тут за окном полыхнула молния, через пару секунд оглушительно ударил гром и хлынул ЛИВЕНЬ. Майя была права — ТАКОГО дождя я в своей жизни ещё не видела!

Почти сразу же прозвенел звонок, и в коридоре начали набирать силу обычные звуки школьной перемены. Директор встал из-за стола и, сделав приглашающий жест рукой, вышел в коридор.

Коридор был наполнен толпой старшеклассников, в большинстве своём направлявшихся к двери в конце коридора, выходившей под навес. Я оценила про себя удачность этой идеи — сейчас навес защищает от ливня, а летом даёт тень.

Валентин Андреевич отпер дверь рядом со входом в кабинет физики и провёл меня в просторную лаборантскую.

— Вот, садись здесь и спокойно решай. Как решишь всё, что сможешь, приходи ко мне. Туалет, если что, в конце коридора.

Директор вышел, а я, оглядевшись, уселась за стол и начала решать задания по алгебре…

Уф-ф-ф. Я посмотрела на часы и увидела, что просидела почти три часа. Задания были сами по себе не слишком сложными, но охватывали всё, что мы проходили. Я мысленно поклонилась бабушке Але за то, что она сделала всё для того, чтобы я хорошо училась, и пошла к директору. Он быстро просмотрел листы с ответами, периодически одобрительно хмыкая, а потом, подняв взгляд на меня, удовлетворённо произнёс:

— Я смотрю, ты училась, а не «ходила в школу». Так, ты обедала? — Я отрицательно помотала головой. — Тогда иди, пообедай, столовая справа от центрального входа, и примерно через час подходи, с тобой пообщается преподаватель русского, и мы примем решение.

Судя по тому, как он это сказал, возражений моя персона у него не вызывала.

Столовая оказалась довольно большой, с тремя раздаточными линиями. Подумав, я сообразила — график школы такой же, как и на заводах, и значит — большинство ест в школе и, скорее всего, два раза.

Обед из тарелки вкусного борща, порции гуляша и большого стакана сока обошёлся мне в пятьдесят центов. А посмотрев в меню и обнаружив, что пропущенный мной второй завтрак стоит 30–35 центов, я прикинула, что тридцати экю на месяц мне хватит с головой.

Выйдя из столовой, я посмотрела на часы и решила зайти в медкабинет. Постучавшись в дверь с этой надписью, я вошла и оказалось в предбанник. Справа была закрытая дверь с надписью «Ясли», слева — дверь без надписи, а из приоткрытой двери прямо донеслось: — Ну кто там, проходи.

Войдя, я увидела молодую женщину с медицинском брючном костюме цвета разведённой зелёнки и сидящую на кушетке девочку в расстёгнутой блузке, кормящую грудью младенчика.

Я, если честно, уставилась на неё, ибо раньше наблюдать этот процесс вблизи мне как-то не доводилось, и очнулась только от вопроса медсестры: — Новенькая, на учёт пришла становиться?

— Да, — я кивнула головой и протянула ей справку из роддома.

— Ну, ты садись, я сейчас тебя запишу, — сестричка села за стол и стала листать журнал.

В этот момент сидевшая на кушетке девочка ойкнула. Повернувшись, я увидела, что она отняла маленького от груди и со словами: «Опять, редиска!» — левой рукой взялась за грудь и пару раз брызнула ему в личико молоком. Малыш смешно чихнул, а мама, снова приложив его к груди, пояснила мне: — У него зубки режутся, вот и кусает всё подряд. Даже мамкину сиську.

— Настя, ты в каком классе? — раздался голос сестрички.

— Ой! — я подумала, что поторопилась с визитом. — Мне ещё русский сдавать надо. А потом сказали…

— Ты алгебру как сдала? — перебила меня кормящая мамочка.

— Да вроде всё решила. Там ничего особо сложного и не было.

— Ну тогда можешь не переживать, Валентин Андреич — математик, и если ты ему приглянулась, то возьмёт, да и русский у тебя Алла Даниловна принимать будет, а она тётка не вредная, если в слове «ещё» четырёх ошибок не сделаешь — возражать не будет.

Она посмотрела на ребёночка:

— Так, мой дорогой, похоже, ты уже наелся, — она встала, подошла ко мне и со словами: — Подержи его, пожалуйста, пока он воздух срыгнёт, а я сцежуся, — протянула мне своего малыша. — Вот так, одной рукой под попку, второй к себе и личиком от себя, а то срыгнёт на тебя — стираться придётся.