Осколки прошлого

Джейн посмотрела на него, но его глаза были закрыты. Его голова моталась из стороны в сторону вместе с фургоном.

— Эндрю?

— Я знал, — пробормотал он. — Я знал.

Она резко свернула налево. Ее сердце встрепенулось, когда она увидела надпись «Норфвестерн» над въездом для «Скорой помощи».

— Энди? — запаниковала Джейн. Она больше не слышала, как он дышит. Она потянулась к его руке. Кожа была как лед. — Мы почти приехали, мой милый. Потерпи еще чуть-чуть.

Его веки задрожали.

— Сдай… — он задыхался от кашля. — Сдай его.

— Энди, не пытайся говорить. — Вывеска над больницей становилась все ближе. — Мы почти приехали. Потерпи еще одну минуточку.

— Сдай их… — Веки Энди снова задрожали. Его подбородок упал на грудь. Только свист воздуха, вдыхаемого через зубы, давал Джейн понять, что он все еще жив.

Больница.

Джейн чуть не выпустила руль, когда колеса ударились о бордюр. Фургон завилял. Ей с трудом удалось в последний момент остановиться у въезда для машин «Скорой помощи». Два санитара курили на скамейке неподалеку.

— Помогите! — Джейн выпрыгнула из фургона. — Помогите моему брату! Пожалуйста!

Двое мужчин вскочили со скамейки. Один побежал обратно в больницу. Другой уже открывал дверь фургона.

— У него… — Джейн запнулась. — Он инфицирован…

— Я понял. — Мужчина подхватил Энди за плечи и вытащил его. — Давай, дружище. Мы о тебе позаботимся.

Глаза Джейн, так долго остававшиеся сухими, снова наполнились слезами.

— Все хорошо, — сказал Эндрю мужчина. У него был такой добрый голос, что Джейн хотелось встать перед ним на колени и целовать его ноги. Он спросил Эндрю: — Ты можешь идти? Пойдем-ка к той скамейке и…

— Где?.. — Эндрю посмотрел на Джейн.

— Я здесь, мой милый. — Она взяла его лицо в свои ладони и прижалась губами к его лбу. Он протянул руку вперед. Коснулся ее округлившегося живота.

— Сдай… — прошептал он, — сдай их всех.

Второй санитар выбежал из дверей больницы с каталкой. Двое мужчин подняли Эндрю над землей. Он был такой легкий, что они уложили его почти без усилий. Эндрю повернул голову и посмотрел на Джейн.

Он сказал:

— Я люблю тебя.

Мужчины повезли каталку внутрь. Эндрю не сводил глаз с Джейн до последнего.

Двери больницы закрылись.

Она смотрела через стекло, как Энди завозят в холл. Открылись двойные двери. Вокруг него столпились доктора и сестры. Двери снова закрылись, он исчез.

Тебя поймают.

Джейн вдохнула холодный ночной воздух. Никто не выбежал из больницы с пистолетом, требуя лечь на землю с поднятыми руками. Медсестры за стойкой не схватились за телефон.

Она была в безопасности. Об Эндрю позаботятся. Она могла уехать. Никто не знает, где она. Никто не сможет найти ее, пока она сама этого не захочет.

Джейн пошла обратно к фургону. Закрыла пассажирскую дверь. Уселась за руль. Двигатель все еще работал. Она пыталась запомнить все, что ей сказал Эндрю. Минуту назад она разговаривала со своим братом, а теперь знала, что больше никогда не услышит его голос.

Она тронулась с места.

Джейн ехала, сама не зная куда, мимо парковочных мест для машин «Скорой помощи», мимо больничной стоянки, в сторону университета и большого торгового центра в конце улицы.

Канада. Фальсификатор.

Джейн могла создать новую жизнь для себя и своего ребенка. Двести пятьдесят тысяч долларов наличными, вероятно, все еще оставались в фургоне. Маленький холодильник. Термос с водой. Коробка вяленого мяса. Одеяло. Матрас. Торонто был всего в восьми часах пути. Нужно только немножко проехаться по северной части Индианы, потом через Мичиган, а там начнется Канада. Таков был план после триумфального возвращения Ника из Нью-Йорка. Они должны были еще несколько дней побыть в доме на ферме, пока все немного не уляжется после взрывов, потом поехать в Канаду, купить еще один набор документов у человека с Келли-стрит, а потом полететь в Швейцарию.

Ник продумал все.

Кто-то просигналил Джейн сзади. Она вздрогнула от громкого звука и остановилась посреди дороги. Джейн посмотрела в зеркало заднего вида. Мужчина в машине за ней грозно размахивал кулаком. Она помахала рукой, извиняясь, и нажала на педаль газа.

Агрессивный водитель обогнал ее — исключительно чтобы продемонстрировать, что он может. Джейн проехала еще несколько метров, но притормозила, заметив указатель на гараж для длительной парковки. Она поехала туда. Температура в фургоне становилась все ниже по мере того, как она спускалась по спирали рампы. Она выбрала место между двумя седанами на самом нижнем уровне и поставила фургон туда. Посмотрела по сторонам, проверяя, не наблюдают ли за ней. Нет ли камер или двухсторонних зеркал.

Драгоценный ящик Ника валялся между двумя сиденьями. Джейн сунула его под мышку — прямо как Эндрю. Она пригнулась и пошла в дальний конец фургона. На ящике, прикованном к полу, висел замок.

6—12–32.

Они все знали комбинацию.

Наличные были на месте. Термос. Холодильник. Коробка вяленого мяса.

Джейн кинула к этому набору ящик Ника. Она отсчитала триста долларов и закрыла крышку. Заперла замок. Вышла из фургона. Обошла его сзади.

Под стальным бампером было пустое пространство. Она закрепила ключ под ободком. Потом она стала подниматься по рампе. В ночное время смотритель не работал, на его месте валялась только куча конвертов и бумажек. Джейн взяла один из конвертов, подписала на нем номер парковочного места, где она оставила фургон, и положила внутрь триста долларов. Этого должно было хватить на месяц.

Оказавшись снаружи, она последовала за холодным бризом в сторону озера Мичиган. Ветер трепал ее тонкую блузку. Джейн помнила первый раз, когда она прилетела в Милуоки, чтобы сыграть там в Центре исполнительских искусств. Она подумала, что самолет сбился с пути и летит где-то над Атлантикой, потому что даже с высоты в шесть тысяч метров она не видела берегов этого огромного озера. Печников сказал ей, что в это озеро можно поместить всю Великобританию и ее края не будут даже касаться берегов.

На Джейн накатила волна глубокой и совсем несвоевременной грусти. Глубоко внутри она по-прежнему думала, по-прежнему надеялась, что сможет вернуться. К выступлениям. К Печникову. Но нет. Ее гастроли закончились навсегда. Она, наверное, больше никогда не будет летать на самолете. Никогда не будет гастролировать. Или выступать.

Она засмеялась, внезапно осознав довольно забавную вещь.

Последнее, что она сыграла на пианино, было веселенькое, бойкое вступление «Тэйк он ми» «А-ха».