Осколки прошлого

Зал ожидания в больнице был забит до отказа. Джейн только сейчас задумалась, как она выглядит со стороны. Она не мыла голову несколько дней. На одежде виднелись пятна крови. Нос скорее всего был сломан. На шее потемневшие синяки. Глаз наверняка покрыли красные точки полопавшихся сосудов. Медсестры кидали на нее недоумевающие взгляды.

Опустившаяся женщина? Наркоманка? Проститутка?

Теперь ей подходило только одно определение — сестра. Она нашла Энди за шторой в приемном покое «Скорой помощи». Они, наконец, провели ему интубацию. Джейн была рада, что теперь он мог дышать, но понимала, что она больше никогда, никогда не услышит его голос. Он больше никогда не поддразнит ее, не пошутит насчет ее веса и не познакомится с ребенком, который сейчас рос у нее внутри.

Все, что Джейн могла сейчас для него сделать — это держать его за руку и слушать, как монитор отсчитывает замедляющееся сердцебиение. Она была рядом с ним, когда его грузили в лифт и везли в отделение интенсивной терапии. Она отказалась отходить от него, даже когда сестры сказали ей, что посетителям нельзя оставаться в палате дольше чем на двадцать минут.

В палате Эндрю не было окон. Единственной прозрачной поверхностью было стекло в раздвижной двери, ведущей в комнату медсестер. Джейн совсем потеряла счет времени, так что она даже не поняла, насколько быстро кто-то из персонала — врач, санитар или медсестра — узнал их. Но тон голосов сразу изменился. Затем за стеклянной дверью появился единственный полицейский. Внутрь он не зашел. Никто не заходил в маленькую комнатку Эндрю, кроме медсестры, веселая оживленность которой моментально испарилась. Энди подождала час, потом еще один, а потом она перестала следить за временем. Не появилось ни ЦРУ, ни АНБ, ни ФБР, ни Секретной службы, ни Интерпола. Никто не остановил Джейн, когда она положила голову рядом с Эндрю на его подушку.

Она приблизила губы к его уху. Сколько раз Ник делал с ней то же самое, почти касаясь ее ртом и доверительно нашептывая ей секреты, как будто они вдвоем были единственными, кто действительно что-то значил в этом мире?

— Я беременна, — сказала она своему брату, первый раз признавшись кому-то в этом вслух. — И я счастлива. Я так счастлива. У меня будет ребенок.

Глаза Эндрю задвигались под его веками, но сестра сказала ей не придавать этому слишком много значения. Он был в коме и скорее всего больше из нее не выйдет. Она не могла сказать наверняка, знал ли ее брат, что она здесь. Но это знала Джейн, сейчас только это имело значение.

Я никогда больше никому не позволю делать тебе больно.

— Горе?

В дверях палаты стоял ее старший брат. Джейн должна была догадаться, что рано или поздно Джаспер найдет ее. Ее старший брат всегда объявлялся, чтобы спасти ее. Она хотела встать и обнять его, но у нее не хватило сил ни на что, кроме как выпрямиться на стуле. Джаспер казался не менее уставшим, когда закрывал за собой стеклянную дверь. Полицейский коротко кивнул ему, проходя по коридору в комнату медсестер. Дело было в форме Военно-воздушных сил — немного помятой, но все еще впечатляющей. Джаспер, по всей видимости, не переодевался с тех пор, как она видела его последний раз в Пресидио-Хайтс.

Он обернулся. Его губы были сжаты в тонкую прямую линию. Джейн стало дурно от накатившего чувства вины. Кожа Джаспера была пепельного цвета. Волосы на затылке всклокочены. Галстук съехал набок. Видимо, он приехал прямо из аэропорта после четырехчасового перелета из Сан-Франциско.

Четыре часа в воздухе. Тридцать часов в фургоне. Двенадцать часов до Нью-Йорка.

Ник уже должен быть в Бруклине.

— Ты в порядке? — спросил Джаспер.

Джейн расплакалась бы, если бы у нее еще остались слезы. Одной рукой она держалась за Эндрю, а другую протянула к Джасперу.

— Я рада, что ты здесь.

Он подержал ее пальцы несколько секунд. Потом отошел на несколько шагов и прислонился спиной к стене. Она ждала, что он спросит ее про убийство Мартина, но вместо этого он сообщил Джейн:

— На Чикагской товарной бирже взорвалась бомба.

Слышать эти новости было как-то противоестественно. Они так долго это планировали, а теперь это действительно случилось.

Джаспер продолжил:

— По крайней мере один человек погиб. Еще один в критическом состоянии. Полиция считает, что они пытались установить детонатор, когда бомба взорвалась.

Спиннер и Вайман.

— Это единственная причина, почему вы до сих пор не окружены толпами полицейских. Все до единого ребята со значками и в форме сейчас там, роются в обломках, пытаясь удостовериться, что больше пострадавших нет.

Джейн крепко сжала руку Эндрю. Его лицо осунулось и сравнялось цветом с простыней. Она сказала:

— Джаспер, Эндрю…

— Я знаю про Эндрю, — проговорил Джаспер ровным, непроницаемым тоном. Он ни разу не посмотрел на брата с того момента, как зашел в комнату. — Нам нужно поговорить. Тебе и мне.

Джейн знала, что он будет спрашивать о Мартине. Она смотрела на Эндрю, потому что не хотела увидеть надежду, а потом разочарование и отвращение на лице Джаспера. Но вместо этого он сказал:

— Ник мошенник. Его имя даже не Ник.

Ее голова развернулась к нему сама собой.

— Агент ФБР — Данберри — сказал мне, что настоящее имя Ника — Клэйтон Морроу. Они идентифицировали его по отпечаткам в твоей спальне.

У Джейн буквально не было слов.

— Настоящий Николас Харп умер шесть лет назад, в свой первый день в Стэнфорде. Я видел свидетельство о смерти. Он умер от передоза.

Настоящий Николас Харп?

— Дилер, поставлявший наркотики настоящему Харпу, Клэйтон Морроу, выдал себя за него. Ты понимаешь, о чем я, Горе? Ник на самом деле не Ник. Его настоящее имя Клэйтон Морроу. Он похитил личность мертвого человека. Может быть, он даже дал Харпу смертельную дозу. Кто знает, на что он способен?

Похитил личность мертвого человека?

— Клэйтон Морроу вырос в Мэриленде. Его отец — пилот в «Истерн». Мать — президент Ассоциации родителей и учителей. У него четверо младших братьев и сестер. Полиция штата думает, что он убил свою девушку. У нее была сломана шея. Ее так сильно избили, что им пришлось использовать слепки зубов для идентификации тела.

У нее была сломана шея.

— Горе, мне нужно, чтобы ты поняла, что я тебе говорю. — Джаспер скользнул вниз по стене и уперся локтями в колени, чтобы оказаться на одном уровне с Джейн. — Человек, которого ты знаешь под именем Ника, лгал нам. Он лгал нам всем.

— Но… — У Джейн никак не укладывалось в голове то, что он ей говорил. — Агент Барлоу сказал нам во время беседы, что мать Ника послала его в Калифорнию жить с бабушкой. Ту же историю рассказывал нам и сам Ник.

— Мать настоящего Ника действительно послала его на запад. — Джаспер пытался не показывать, как тяжело ему было все это говорить. — Он избил девушку у себя дома. Его родители не хотели, чтобы его жизнь на этом кончилась. Поэтому они отослали его жить с бабушкой. Это единственный правдивый факт во всей этой истории — переезд. Остальное просто хрень, которую он выдумал, чтобы нам стало его жалко.

У Джейн не было больше вопросов, потому что все это казалось нереальным. Проститутка мать. Жестокая бабушка. Годы бродяжничества. Триумфальное поступление в Стэнфорд.