Осколки прошлого
Шрифт:
— Заразил его брата?
— Ник не имел к этому никакого отношения. Твой дядя был педиком. И умер от СПИДа.
Энди передернуло от этого дикого слова.
Паула хмыкнула.
— Это ваше поколение со своей политкорректностью.
— Это ваше поколение со своей гомофобией.
Паула хмыкнула снова.
— Господи, если бы я знала, что у тебя отрастут яйца после того, как тебя подстрелят, я оказала бы тебе эту услугу еще в Остине.
Энди на секунду закрыла глаза. Ей уже было плохо от этих грубых перепалок.
— Что в этих бумагах? Почему они так важны?
— Мошенничество, —
Энди ждала продолжения, но, по всей видимости, его не предполагалось.
— И?..
— В каком смысле «и»?
— Я могу прямо сейчас зайти в интернет и найти десяток видео про то, как бедных и стариков вышвыривают из больниц. — Энди пожала плечами. — Больницы просто извиняются и выплачивают штрафы. Иногда они даже этого не делают. Никого не выгоняют с работы, кроме, может быть, охранника, который просто выполняет приказы.
Паулу, очевидно, ошарашило такое легкомыслие.
— Но это все равно преступление.
— Ладно.
— Ты вообще газеты читаешь, новости смотришь? Джаспер Квеллер хочет быть президентом.
Энди сомневалась, что обвинения в мошенничестве его остановят. Паула до сих пор играла по правилам 80-х, когда кризисные команды и политтехнологи еще не так плотно вошли в обиход. Все, что нужно будет сделать Джасперу, — это пару раз публично покаяться, немного поплакать, и после этого он станет популярнее прежнего.
Паула скрестила руки на груди. Вид у нее был очень самодовольный.
— Поверь мне, Джаспер посыплется, как только повеет скандалом. Единственное, о чем он печется, — это репутация семьи Квеллер. В наших руках он станет марионеткой.
Энди казалось, что она все-таки чего-то недопонимает, и она стала рассуждать вслух:
— Ты увидела мою маму по телевизору. Ты наняла человека, чтобы он с помощью пыток узнал у нее, где хранятся документы. И теперь ты держишь меня ради этих бумаг в заложниках, потому что рассчитываешь использовать их, чтобы шантажировать Джаспера и добиться досрочного освобождения Клэйтона-Ника?
— Это не квантовая механика, девочка.
Это была даже не занимательная физика.
Как ее мать могла связаться с этими идиотами?
Паула с упоением заговорила:
— Я все подготовлю для Ника, когда он выйдет. Мы подберем картины, правильную мебель. У Ника такой хороший вкус. Я не стала бы даже пытаться заниматься этим без него.
Энди вспомнила казенную безликость, царящую в доме Паулы. Двадцать лет в тюрьме, почти десять — на свободе, а она все еще хотела, чтобы Клэйтон Морроу говорил ей, что делать. Она спросила:
— Это Ник подбил тебя на это? — Она вспомнила кое-какие ее слова. — Вот почему ты не убила меня, да? Потому что я его дочь.
Она улыбнулась.
— Видимо, ты не настолько тупая.
Завибрировал телефон.
Паула порылась в пакете и нашла треснувший одноразовый телефон. Она подмигнула Энди, прежде чем ответить.
— Что такое, дура ты конченая? — она вскинула бровь. — Мотель «Портер». Знаю, место знакомое. Номер 310.
Энди подождала, пока она захлопнет
телефон.— Она уже в пути?
— Она здесь. Видимо, использовала квеллеровские миллионы, чтобы арендовать самолет. — Паула встала. Поглубже заткнула пистолет за пояс. — Мы в Вальпараисо, в Индиане. Я подумала, что тебе будет интересно увидеть место, где ты родилась.
Энди уже сжевала себе весь язык. Теперь она принялась за щеку.
— Дура конченая была слишком хороша, чтобы гнить вместе с обычными заключенными. Эдвин сторговался до того, что ее посадили в окружную тюрьму «Портер». Она все время провела в одиночке, ну и что? Зато не нужно волноваться, что какая-то сука пырнет тебя заточкой за то, что ты назвала ее жирной.
Мозг Энди не мог справиться со всей информацией сразу. Ей нужно было узнать подробности.
— А что насчет…
Паула сняла с шеи шарф и затолкала его Энди в рот.
— Извини, девочка, но я сейчас не могу отвлекаться на твою болтовню. — Она встала на колени и отстегнула один из наручников от основания стола. — Опусти сюда правую руку.
Энди протянула ей обе руки, и Паула застегнула на них наручники.
— Не-э… — попыталась сказать Энди, но шарф был слишком глубоко в ее глотке. Она попыталась вытолкнуть его языком.
— Если твоя мама сделает то, что должна, с тобой все будет в порядке. — Паула достала моток бельевых веревок из пакета и привязала щиколотки Энди к ножкам стула. — На тот случай, если ты что-то удумаешь.
Энди закашлялась. Чем сильнее она пыталась вытолкнуть шарф, тем глубже он уходил.
— А ты знаешь, что твой мертвый дядя пытался однажды повеситься? — Она снова потянулась к пластиковому пакету, достала оттуда пару ножниц и сорвала с них упаковку зубами. — Нет, наверное, не знаешь. У него остался шрам на шее от веревки, вот здесь… — Она показала ножницами на свою шею с россыпью темных родинок.
Энди надеялась, что у нее найдут рак кожи.
— В тот раз Джаспер его спас. — Паула обрезала конец веревки. — Эндрю всегда надо было спасать. Странно, что мама назвала тебя в его честь.
Лоре не нравилось называть Энди именем своего покойного брата. Она морщилась каждый раз, когда ей приходилось использовать что-то кроме «Андреа».
Паула снова проверила наручники и узлы на надежность.
— Ладно. Пойду пописаю. — Она пихнула ножницы в задний карман. — Не делай глупостей.
Энди подождала, пока дверь в ванную закроется, а потом начала осматриваться и думать, какую бы ей сделать глупость. Одноразовый телефон все еще лежал на столе. Руками она бы не дотянулась, но могла попытаться использовать голову. Она попробовала хотя бы чуть-чуть подвинуть стул, но жжение в боку было настолько сильное, что к горлу подступила рвота.
Ее остановил шарф.
Черт.
Энди осмотрела комнату от пола до потолка. Ведерко для льда и пластиковые стаканчики на полке под телевизором. Бутылки с водой. Мусорная корзина. Энди обхватила пальцами основание стола. Она, насколько смогла, приподняла его, чтобы прикинуть вес. Слишком тяжелый. К тому же у нее в теле была пуля. Но даже если она сможет перетерпеть боль и поднять стол, она просто упадет лицом в пол из-за щиколоток, привязаных к стулу.