Осколки прошлого

Вайман сказал:

— Наш фальсификатор из Торонто…

— Очень дорогой. Мы потратили целую кучу денег на документы Мэйплкрофт, потому что всего этого не случилось бы, не попади Лора на конференцию. — Ник сосредоточенно потирал руки. Джейн могла представить, как работает его мозг. Эти моменты он всегда любил — не само планирование, а то, насколько они все были им увлечены. — Небекер и Хьюстон ждут меня в безопасном месте в Бруклине. Мы поедем в город на фургоне после часа пик, разместим устройства, а потом вернемся туда на следующее утро и запустим их.

— Когда моя команда должна быть готова? — спросила Паула.

— Завтра утром. — Ник смотрел в их лица, все отчетливее осознавая, что происходит. — Не будьте готовы, а сделайте это! Разместите взрывчатку с самого раннего утра, когда никого еще нет на работе, убирайтесь оттуда как можно дальше и подрывайте этих сволочей к чертовой матери!

— К чертовой матери! — Паула подняла в воздух кулак. Все остальные последовали ее примеру.

— Мы сделаем это, отряд! — Ник кричал, чтобы его было слышно за поднявшимся шумом. — Мы заставим их поднять свои задницы и обратить на нас внимание! Мы должны разорвать систему в клочья, прежде чем сможем ее улучшить!

— Это верно! — крикнул Вайман.

— Черт возьми, да! — Паула все еще расхаживала по комнате. Она была похожа на животное, готовое вырваться из клетки. — Мы покажем этим хреновым свиньям!

Джейн окинула взглядом комнату. Они все как будто одновременно обезумели: хлопали в ладоши, топали ногами и вопили, как будто смотрели футбол.

— Эй! Послушайте! Просто послушайте! — заговорил Такер. Он встал и поднял руки, чтобы привлечь всеобщее внимание. Это был Эдвин, возлюбленный Клары. Со своими закрученными усами и волнистыми волосами он больше походил на Фридриха Ницше, чем на юриста, но Ник ему доверял, поэтому ему доверяли все.

Он сказал:

— Помните, у вас есть законное право отказаться отвечать на какие-либо вопросы сотрудников полиции. Просто спрашиваете легавых: «Я арестован?» Если нет, уходите. Если да, держите рот на замке — не только с легавыми, со всеми, особенно по телефону. Выучите мой номер наизусть. У вас будет законное право позвонить своему адвокату. Мы с Кларой будем находиться в городе на тот случай, если придется пойти к вам в тюрьму.

— Ты молодчина, Так, но до этого не дойдет. И к черту отдых! Я уезжаю прямо сейчас!

По комнате прокатилась еще одна волна воплей и восторгов.

Ник лыбился, как дурак. Он сказал Кларе:

— Сходи, разбуди Десятицентовика. Надо, чтобы кто-либо подменил меня за рулем. Там всего двенадцать часов езды, но я думаю…

— Нет! — сказала Джейн. Вернее, не сказала. Она это прокричала.

— Господи, — сказала Паула. — Ты сейчас опять начнешь ныть?

Джейн не обратила на нее внимания.

Значение имел только Ник. Он выглядел удивленным — наверное, потому что раньше никогда не слышал, чтобы Джейн говорила «нет».

— Нет, — повторила она. — Энди не может. Ты больше не можешь его ни о чем просить. Он свою часть выполнил. Наша часть была в Осло, и мы ее завершили, так что… — Она снова заплакала, но не так, как плакала последние несколько недель. Ей было больно не из-за того, что уже случилось. Ей было больно из-за того, что очень скоро случится.

Джейн теперь видела все совершенно ясно — все те признаки, которые она не замечала последние месяцы и дни. Внезапные приступы лихорадки. Усталость. Слабость. Язвы во рту, о которых он упоминал мимоходом. Боли в животе. Странная сыпь на запястьях.

Заразились.

— Горе? — Ник ждал. Они все ждали.

Джейн вышла в коридор. Она была в этом доме первый раз, так что ей пришлось по очереди открывать все двери, чтобы найти комнату, в которой спал Эндрю.

Ее брат лежал на кровати лицом вниз, полностью одетый. Он не разделся и не накрылся одеялом, не стал даже снимать ботинки. Джейн положила руку ему на спину. Она дождалась, пока она поднимется и опустится от его дыхания, и только потом позволила самой себе вдохнуть.

Она аккуратно стянула с него ботинки. Осторожно перевернула его.

Эндрю застонал, но не проснулся. Хриплый выдох сорвался с потрескавшихся губ. Его кожа была цвета бумаги. Она так отчетливо видела синие и красные линии его вен и артерий, как будто смотрела на картинку. Она наполовину расстегнула его рубашку и увидела темно-фиолетовые метастазы на коже. Саркома Капоши. Вероятно, еще больше метастаз было в его легких, его горле, может, даже в его мозгу.

Джейн села к нему на кровать.

Она выдержала только полгода, работая волонтером в клинике для больных ВИЧ и СПИД. Видеть так много людей, входящих в дверь, зная, что уже никогда из нее не выйдут, оказалось слишком тяжелым испытанием. Джейн думала, что шум в груди, с которым они ловили последние глотки воздуха, станет самым страшным звуком, который она услышит в своей жизни.

До того момента, когда она услышала тот же шум в груди своего брата.

Джейн осторожно застегнула его рубашку.

На спинке кресла-качалки лежал голубой вязаный платок. Она накинула его на Эндрю. Поцеловала его в лоб. Он был такой холодный. Его руки. Его ноги. Она подоткнула платок как следует. Погладила бледное лицо.

Джейн было семнадцать, когда она нашла старую коробку от сигар в бардачке машины Эндрю. Она подумала, что поймала его на воровстве дорогих сигар Мартина, но потом подняла крышку и буквально ахнула. Пластиковая зажигалка. Гнутая серебряная ложка из драгоценного набора ее матери. Ватные диски с пятнами. Дно банки от кока-колы. Горсть грязных ватных палочек. Сдавленный посередине тюбик крема для рук. Кусок резинового шланга для жгутов. Шприцы для инсулина с черными капельками крови на концах острых игл. Крошечные горстки того, что после долгих лет в гримерках Джейн смогла опознать как некачественный героин.

Эндрю бросил восемнадцать месяцев назад. После встречи с Лорой. После того, как Ник разработал план.

Но было уже слишком поздно.

— Горе? — В дверях стоял Ник. Он кивнул, чтобы она вышла в коридор.

Джейн прошла мимо Ника и направилась в ванную. Она обняла себя. Ее била дрожь. Ванная комната казалась огромной и холодной. Под протекающим окном стояла чугунная ванна. Туалет был древний, с бачком, подвешенным высоко над унитазом.

Точно такой же, как в Осло.

— Ладно, — Ник закрыл за собой дверь. — Из-за чего вы так разнервничались, мисс Квеллер?