Осколки

— Ну ладно. А где мы возьмём бокалы?

— На ресепшене. А если нет — у кулера вроде были пластмассовые стаканчики. Вспомним молодость. Ты ж, я надеюсь, пила вино из одноразовой посуды в студенчестве?

— Нет, — очень серьёзно заметила Агата. — Вином то гадкое пойло назвать было сложно.

— Точно, — засмеялся Илья. А она улыбнулась, обнажая красивые белоснежные зубы. Ч-чёрт. Если у них всё срастётся, он будет самым счастливым сукиным сыном на планете. Да что там, он заново уверует. Ну, ведь должно же быть в его жизни хоть что-то хорошее? — Кстати, а ты как расплачивалась?

— За клубнику? Никак. Меня угостили.

Они переходили дорогу, по одной стороне которой располагался тот самый ресторан, а по другой, в ряд — палатка-магазинчик и их гостиница. Из палатки с ящиками гранатов в руках вышел то ли продавец, то ли грузчик. Агата улыбнулась ему и смущённо взмахнула рукой. Ах, так вот кто, оказывается, её клубникой снабжал!

— Ты заметил, какие здесь хорошие люди? И дядечка этот, и официант…

— На контрасте с нашим людом кто угодно покажется хорошим.

— Неправда! У нас тоже много хороших... Неравнодушных, умных. Просто их за другими не видно. Теми, кто глотку дерёт. И от того, что эти ребята не затыкаются ни на минуту, кажется, что их таких много. А между тем это совершенно не так.

— Почему же неравнодушные тогда им не ответят? — несколько рассеянно переспросил Илья, которому сейчас было не до философии.

— Потому что правда на их стороне. Одно и то же нужно повторять только тем, кто сам не верит в то, что транслирует. Возьмём, к примеру, благотворительность…

— А что с ней?

— Есть же устоявшееся мнение, что говорить о своей помощи кому бы то ни было неприлично?

— Угу, — кивнул Илья, открывая перед Агатой дверь в гостинцу и, как истинный джентльмен, пропуская её вперед. А она, как истинная леди, восприняла это как должное. Даже взглядом не зацепилась, будто привыкла, что ей всегда открывают двери. Обычно девицы, с которыми он общался, приходили от такого в восторг!

— А кто это мнение сформировал? Люди, которые в благотворительности никогда замечены не были. А для чего они это сделали? Исключительно для того, чтобы на фоне благотворителей не выглядеть плохо. Так что я всем нашим спонсорам говорю — рассказывайте о том, что делаете. Не стесняйтесь. Только так люди поймут, насколько это важно. И может даже последуют примеру. Особенно если его подаёт какая-нибудь публичная личность. Ещё лучше — звезда.

— Вашим спонсорам? — переспросил Стужин.

— Ну да. Я в благотворительном фонде работаю.

— Серьёзно? — удивился он.

— Вот только не надо смотреть на меня так, будто я сейчас замироточу. Это не делает меня святой.

— Ты даже не представляешь, как меня это радует, — прошептал Илья Агате на ухо, чуть приобняв её и прижав к боку. Агата засмеялась. Ткнула его острым локотком между ребер.

— Можешь не стараться. На меня твои уловки не действуют.

— Да какие уж тут уловки?

— Такие. А здесь и впрямь красиво… — резко перевела тему Агата, разглядывая свисающие с веток платана гирлянды.

— А я что говорил? Присаживайся.

— Нет, погоди, я схожу клубнику помою.

— Лады. Я тогда вино разолью.

Пока Агата занималась мытьём клубники, Стужин выпросил на ресепшене бокалы и даже свечу. Ему нравилось, как он себя чувствует. В этом городе. С этой девушкой. Как будто он снова свободен. Как будто так будет всегда. Как будто не вернётся та жизнь, в которой у него миллион проблем и ни одного шанса что-то спланировать. Он столько лет положил на то, чтобы жить, как мечталось, выстраивал эту самую жизнь по кирпичикам, собственным трудом — иногда по восемнадцать часов в день, собственным интеллектом. И что теперь? Ничего. Ничего… Всё перечеркнули. Уехать бы. Но с больным ребёнком куда ты уедешь? Впрочем, чего это он? Не с больным. С особенным. Да… Что ещё хуже в их конкретном случае.

— Ух ты. Прямо всё, как по методичке! – прокомментировала появление свечи на столе Агата.

— Слушай, а ты всегда такая язвительная?

— Обычно нет, — отрапортовала Агата, всерьез задумавшись. — Ты пробудил во мне худшие качества. Это ответная реакция на твое хамство.

— Какая-то ты злопамятная. И вообще это было в другой стране. А то, что было в другой стране, на эту страну не распространяется.

— И что это значит?

— То, что тебе нужно быть со мной поласковее.

— С какой радости?

— Я раздобыл вино и скрашиваю твой досуг, — назидательным тоном промолвил Стужин.

— Это правда. Спасибо, — улыбнулась Агата. — Но спать я с тобой не буду. — Она пригубила вино. — М-м-м, вкусно.

— Я сам удивился. Это местные разливают из местного же винограда. Очень хорошее. А что там насчёт «спать»?

— Говорю, что не буду с тобой спать.

— Так это и так понятно, обижаешь! Уснуть я тебе не дам, даже не мечтай.

— Мечтаешь ты, — захохотала Агата. — Свою позицию я обозначила, теперь болтай, что хочешь. Это меня веселит.

— А мне, знаешь ли, невесело. Такая девушка — и облом.

— Ничего. Душ в помощь. Тем более что он по умолчанию холодный.

— Язва. Я, кстати, сколько ни спускал, горячей воды не дождался, — пожаловался Илья, задирая лицо к платановой кроне. Агата молчала. — А ты?

— Что — я? — невнятно переспросила она. Жевала она, что ли, что-то? Ах, да. Клубнику. Просто запихивала в рот, будто была с голодного края.

— Дождалась горячей воды?

— А… Нет. Но я не такая неженка, как ты.

Издевалась. Конечно же, издевалась. Но так, не всерьёз. Понимала ли она, что этим лишь подогревает его интерес? Нет, вряд ли. Агата вообще, похоже, искренне считала, что сумеет перед ним устоять. И от этого ему просто до зуда под кожей хотелось доказать ей обратное. Поцеловать для начала. Слизать сок клубники с её ярких ягодных губ…

— А ты чего не берёшь? — Агата кивнула на миску, будто услышав его мысли.

— Чтобы тебе больше досталось. Ты, что ли, вообще не ела?

— Не-а. Когда? А главное, на какие шиши?

— Так ведь я же предлагал тебя угостить!

— Да мне клубники на ужин более чем достаточно. — Агата взяла бокал, осушила остатки и сладко-сладко потянулась. — Знаешь, я, наверное, пойду. Спать хочется.

— Какой «пойду»? А как же прогулка перед сном? Растрясти ужин, чтобы жир не успел завязаться.

— Жир? Ну, тебе он не грозит.

— Спасибо, что отметила мою прекрасную форму. — Агата насмешливо фыркнула. — А теперь вставай и пойдём.

— Слушай, ну, куда ты меня тащишь?