Особист

– Так, Максим ты будешь опрашивать помощника капитана, а я займусь самим капитаном.

– Извините леди, капитана тут нет, он готовится к отлёту, он не может уделить вам время.

– Ясно, а вы кто?

– Я помощник капитана. Извините, мне действительно очень жаль госпожа полковник, но капитан действительно не может сейчас уделить вам время, вам придётся ограничиться мной. Просто отлёт... Сами понимаете...

– Хорошо, тогда начнём проверку прямо сейчас, я поговорю со всем старшим и младшим офицерским составом, а мой помощник Максим Твиттер, пусть следует за вами, он должен осмотреть наличие боеприпасов, новейших установок контроля энергии, и всё по списку, всё должно работать.

– Да, конечно.

– Что ж Максим, следуйте за мной.

* * *

Я проверял снаряды, и всё вроде бы шло хорошо, и тут до меня дошло, что программа диагностики выводит одно и тоже, независимо от того, какой вопрос я ей задаю.

– Что-то не так?

– Да, программа диагностики выводит одно и тоже, такое ощущение, что количество и качество боеприпасов первого отсека не сканируется вовсе, а просто выводится заданный параметр. Вирус, или какой-то глюк, но она не срабатывает, это точно.

– Я увидел, как старший помощник капитана побледнел, и у него по лбу покатился пот.

– Что случилось?

– Я не знаю, всё работает, - соврал он.

– Нет, вы так напряглись, вы что-то скрываете. Вы должны мне это сейчас же рассказать, поверьте, будет только хуже, я всё равно сейчас всё буду проверять углублённо.

– Ладно, расскажу, но это приватно между нами.

– Что не так?

– Нам... Нам поставили боеприпасы без сердечников из абсолютной брони, все боеприпасы, это просто монокристаллические болванки. Капитану приказали молчать. И он молчит.

– Кто приказал?

– Не знаю, кто-то сверху. Но вы же понимаете, каждый сердечник стоит несколько миллионов кредитов, а тут более тысячи снарядов, это миллиарды кредитов. А в бою, если мы израсходуем эти снаряды, кто потом узнает, что снаряды были просто болванками из осмия. Никто...

– Кто об этом знает?

– Только я и капитан. Кто-то наверху, я не знаю, нам сказали, если мы... То всё на нас повесят, и будет военный трибунал, а я знаю, вы отдел КА серьёзная структура.

– Я понял.

– Если мы пойдём в серьёзный бой без настоящих боеприпасов, мы зря потеряем огромный корабль и все погибнем.

– Я понял.

– Что вы предпримете?

– Я думаю, это очень опасная ситуация, я наверно сообщу об этом, только после того, как мы вернёмся в центр управления. Иначе меня могут просто перехватить, и наш челнок не вернётся на зелёную планету.

– Ясно, но всё это между нами, я очень на вас надеюсь господин Максим Твиттер.

– Я даже не представляю, как это, возможно, поставить на корабль боеприпасы без сердечников из абсолютной брони, это же...

– Конечно.

– Ясно... Тогда мы поступим так, я прерываю проверку, но это будет тайно... Сейчас отведите меня к ангару.

– Следуйте за мной.

Я позвонил Елене:

– Слушай, Мария, срочно, встречаемся в ангаре, тут кой что всплыло, быстро.

Мы пошли к ангару, и спустя несколько минут уже были там.

– Что случилось?

– Мы прерываем проверку, - распорядился я.
– Я объясню позже.

– Но мы только начали.

– Я узнал то, ради чего нас сюда послали. Садись, полетели, доверься мне. Мы должны срочно доложить об этом. До того как эскадра отправится в путь. Если мы сделаем это позже, возможно, мы просто не долетим до зелёной планеты живыми. А так у нас есть шанс, они не знают, что я решусь прервать проверку в самом начале. Срочно, давай.

– Смотри, если... Тебя снимут.

– Уже не снимут, тут нечто крупное.

Мы сели в катер, и он тут же покинул борт корабля, и с максимальным ускорением понёсся к планете.

– Что ты узнал?

– Я не знаю, поступил ли я правильно, но я думаю, из-за этого мы могли не вернуться, если бы закончили проверку. Я повёл себя нелогично, хотя по логике, я должен был сделать вид, что ничего не нашёл и закончить проверку, и тогда бы нас убили, впрочем, могли бы убить и сейчас.

– Что случилось, скажи внятно?

– Хищение века, флагман эскадры в боевых снарядах не имеет сердечников из абсолютной брони, то есть он заряжен пустыми металлическими болванками.

– Что за сердечники?

– В каждом снаряде основной бронебойной частью является сердечник из сверхплотного материала, сплошного ядерного ядра из протонов и анти протонов, каждый сердечник стоит несколько миллионов кредитов, это самая дорогая часть боеприпасов. Всего на корабле должно быть около тысячи таких снарядов, а значит, тот, кто сэкономил на сердечниках, положил к себе в карман несколько миллиардов кредитов. И об этом знает и капитан, и его старший помощник. Этот корабль, не имеет бронебойных боеприпасов. И возможно, что так обстоят дела не только со вторым эсминцем, но и с другими кораблями эскадры.

– Это измена... Они же проиграют в бою, если не смогут поражать бронированные цели.

– Не совсем, на самом деле, тот, кто снарядил корабли, знал, что их бросят в бой против силлитов, а у них нет дредноутов, поэтому бронебойные снаряды для орудий главного калибра просто не понадобятся. А производство кораблей дело не дешёвое, этим заняты крупные финансовые магнаты, и они понимали, что на этом можно сэкономить миллиарды, и даже десятки миллиардов кредитов. Я боюсь, что боеприпасы, могут быть не единственной махинацией, и у кораблей что-то ещё может быть сделано дешевле, чем задано в ТТХ, в этом случае, в бою они рискуют проиграть, надо доложить.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– Да запись вторичной диагностики, снаряды без сердечников, а должны быть с сердечниками.

– Всё верно... Нас могут убить...

– Убить нас сейчас уже не так просто, выключи распознавание. А сам выключу.

Я дотянулся до тумблера и отключил мигалки, сейчас катер входил в верхние слои атмосферы планеты, и здесь необходимости иметь систему распознавания свой чужой не было. Теперь наш катер просто смешался с остальными гражданскими судами. И я поспешил направить его прямо к зданию управления, там мы доложим начальству... Точнее, это сделает Елена, а я ведь всего лишь её подчинённый.

Глава 5: Афера года.

Мы выпрыгнули из катера и побежали к своему центру управления, здесь нас встретила вахтёрша, мы показали пропуски, и уже спустя минуту были в лифте. Он как обычно ускорился вниз, и затормозил, мы вышли из него, и нас прямо у входа встретил какой-то дядька.

– Здравствуйте Георгий Владимирович, - сказала Елена, - а мы вот...

– Что случилось такого экстраординарного, что вы прервали проверку?