Остров традиции

– Но Айзенберг - надводная часть айсберга. Много их ещё, агентов мирового сионизма. Вон - Нордландия с Ливонией безвозвратно отделились. Ну и хуй с ними: баба с возу - кобыле легче... На юге казачишки раздухарились - пять полков на столицу двинули. Как не так!

– Как не так!
– эхом отозвался Конрад. И вдруг добавил решительно: - Что со светом?!
– Или, может быть, хотел добавить. Но Поручик его понял:

– Пиздец свету. Без энергии вся волость.
– А ты, потребитель хуев, пошёл бы и восстановил электростанцию! Погоди, вот зэков прибавится - заткнём прорыв. И если к пятнице (сегодня - среда) свой долг перед Отчизной не выполнишь, и ты такой чести удостоишься.

– Отдаю должное вашей мудрой справедливости. Но, г-н Поручик... всё же для работы должны быть созданы минимальные условия. Минимум двух условий мне не хватает.

– Хошь, ЖЭСку дам - но чур сам оттаранишь.

– Чего-чего?..

– Жидкостную электростанцию.

– А как с ней обращаться?

– А не знаешь как - печку топи, не поленись. Ты что думаешь - всегда электричество было? Кроме того, поройся: должна быть где-то в доме керосинка.

– Ладно, свечками обойдусь... Главное - печь натопить.

– Флаг тебе в руки и хуй навстречу... Второе условие?

– Ваше благородие, мне бы музончик послушать....

– О, милости прошу к нам, с музончиком-то... Скучно ведь в нашем комиссариате. А что у тебя за музло? "Пёпл" есть, "Флойд"?

– Моцарта послушать хочу, - сострил Конрад и этой остротой спас себя. Поручик принял его слова за чистую монету.

– Пиздуй, слушай Моцарта... Вот тебе батарейки, засранец ёбаный

Поручик выложил перед гостем металлические цилиндрики, подлил жидкости в его ёмкость и подсел к нему чуть ли не вплотную. Садистская пауза - и вдруг:

– А признайся, Конрад Мартинсен: не был ты в армии.

– Да? А где же я тогда был?

Поручик склонился к самой физиономии Конрада. Полупрошептал:

– А где ты был, я тебе расскажу. Третий раз женился. Ребёнка сделал.

– Да?.. А Дитер?.. Я тут недавно однополчанина встретил...

– Не знаю, не знаю... Может, и встретил. Только это не однополчанин был.

– А кто же?

– А мало ли кто? Может, твой ученичок бывший. Школьный.

– Так я же в столице учил... Как он сюда-то попал, в эту губернию?

– Да также как и ты!
– внезапно возвысил голос Поручик.
– На велосипеде! Или на мотоцикле. Допускаю даже, что на тачке. Отечественная, старая модель. Как "мерсы" добываются, ты его вряд ли научил,.

– Но сколько лет прошло... Как мы друг друга узнали? Он же тогда совсем маленький был...

– А он тебя первым узнал. Ты-то с тех пор не шибко изменился. Оплешивел только, разве что.

– Вот как...
– недоумённо застыл над стаканом Конрад.
– А... А... военный билет?

– На барахолке купил.

– А шинель?!
– воскликнул Конрад обрадованно.

– Шинель?.. Ах да, шинель...
– Поручик весь вперёд подался, "козу" показал, глаза-де выколю.
– Это хорошо, что шинель. Так вот слушай, рядовой необученный, ранёхонько ты на дембель собрался. Помнишь, что тебе сказано: дембеля не будет!

– Это в каком смысле?

– А не будет - и всё.

Много чего ещё говорил Поручик Конраду. Даже утверждал, что не 31 год ему, а все 35, и:больше, и следовательно, хронология воспоминаний в его башке неверна в корне. ("А 33 мне было?" - ошарашенно спросил Конрад.
– "Не"). И выглядит Конрад немолодо, и гражданская война уже давным-давно бушует, а Конрад всё это время пролаялся с очередной женой и ничего не замечал. В сумбурном сознании Конрада мелькали какие-то сполохи, обрывки индивидуального существования, ошмётки былых событий. И понимал он смутно, что не он здесь прав, а как раз таки Поручик: недаром память не сохранила ни одного воспоминания, относившегося к военной службе, и история с "Орёликом" приключилась где-то в разгар его женитьбы. И наличие у него, Конрада, ребёнка даже как-то объясняло его малодушное тогдашнее поведение: было, значит, что терять. Вот только где он нынче, сей ребёнок?

– Кстати, милостивый государь, - продолжал Поручик, вдруг переходя на уставное "Вы" и несколько отодвигаясь назад, - вы тут вздумали играть частного детектива, самодельного дознавателя, сыскаря и следака в одном лице... Наивно, наивно... Нешто вы думаете, кто-то в самом деле что-то знает, а если и знает, то вам расскажет? Вы же даже методикой допроса не владеете! Вот - учитесь у меня, пока жив, как показания выбивать! А между прочим, знаете ли вы, кого я сегодня перед самым вашим визитом допрашивал?
– Поручик кивнул головой на брезент.
– Физрука из земучилища, вот кого! Четыре раза холодной водой отхаживать приходилось - настолько, бля, сука, скрытный и несговорчивый. Так как вы думаете, кому он поведает правду - вам, мастеру разговорного жанра, или мне, заплечных дел мастеру? А вы верите таким брехунам, как он, и не верите мне, носителю истины в конечной инстанции! Сказано вам - Алису Клир убил Землемер, значит, Землемер и убил, и больше вы ни от кого ничего не узнаете!

– Хорошо, тогда, может, скажете, кто написал книгу о Землемере?

– А это так важно?.. Я вот собираюсь сообщить вам куда более ценную и полезную информацию, с двойным грифом секретности, как глубоко уважаемому коллеге, никому ни гу-гу... Насчёт Землемера вашего любимого, насчёт кого же ещё... Бежал ваш Землемер. Уклонился, так сказать, от справедливого возмездия. Прямо накануне образцово-показательной судебной расправы. Такие вот дела, комиссар вы наш Мегрэ!

Конрад не сразу нашёлся, что сказать на это.

– Вот вы говорите - секретная информация... Но если это правда, то об этом уже знает каждая собака в губернии и далеко за её пределами. Он ведь соберёт толпу сторонников и таиться не будет, перейдёт в контрнаступление...

Поручик только рукой махнул.

– Действительно, в нашей гражданской заварушке появится новый - точнее, чуть подзабытый старый - игрок. Ну и что с того? Где гарантия, что тысячи партизан пристанут к настоящему Землемеру, а не к самозванцу, пользующемуся его именем? Или вы думаете, он всем мошонку свою изувеченную демонстрировать будет? На членовредительство-то каждый способен, раз такая пьянка... По официальной версии суд над Землемером свершится в срок, и будет этот суд безжалостен.

– Но ведь благодаря книжке его теперь вся страна знает в лицо!
– возразил Конрад.

– А вы так уверены, что на обложке и врезках изображён именно тот, кто известен под именем Землемера? Вы думаете, это единственная книжка, и нет других, с другими иллюстрациями? Нет, наивность твоя, - Поручик сменил регистр, - не знает границ.

В результате Поручик дал Конраду новое поручение. В новом году намечается возвращение в родные пенаты местной урлы. О её настроениях надо узнавать и докладывать, как это было с неформалами - опыт у Конрада есть. Да, кстати: если вернётся хозяйка - а она по всем данным должна вернуться - следить за её настроением тоже. Ну и что, что она с тобой не разговаривает? Значит, разговори.

Усталый, но довольный, с новым фонарём в руках, шёл Конрад наутро домой. Метель уже давно улеглась. Подморозило, хотя обесчувственной физиономии Конрада это было уже всё равно. Свежий снег скрипел и искрился в свете фонаря.

Затем Конрад проследовал в комнату, зажёг свечу и стал топить печь.

Неумело поворошил угли кочергой.

Минут пять Конрад глазел, как материя меняет форму. Погрел у огня окоченелые руки. Затем ещё плохо гнущимися пальцами нащупал в кармане даренный Поручиком портсигар...