Остров традиции

– А в культурном?

– Снимается с повестки дня культ гениального творца, уникальность художественного произведения. Вместо этого на первый план выдвигается заведомая вторичность, цитатность, многоязыкость. Всякий пафос уступает место скепсису, истина в конечной инстанции заслоняется множественностью истин... То есть, в культуре происходит то же, что и в обществе.

– А не назовёте пример постмодернистского творчества?

– Вот Щербаков, о котором я писал, - типичный постмодернист.

– Счастливые они там, в России... У них - постмодернизм. А у нас чёрт-те что и сбоку бантик.

– Ну не скажите...
– задумался Конрад.

– Можно ведь сказать и так: постмодернизм - это постгуманизм. Человек как автономная, самодовлеющая личность осознал свои границы и сам себя испугался. Идёт вселенский отказ от антропоцентризма... от "человекопупства", так сказать. Человек низведён до одного из элементов мироздания, ничем не лучшего, чем, допустим, деревья или звёздная пыль.

– Значит - надо защищать окружающую среду?

– Значит.

– Но где вы у нас видите защиту окружающей среды?

– В её избавлении от "человеческого, слишком человеческого"... У нас просто поняли это буквально и пошли по пути физического истребления человеков.

Маргарита недовольно пошлёпала губами - похоже, классический гуманизм был ей больше по душе. Но сказала она другое:

– Какой вы умный, Конрад. Вам бы в каком-нибудь университете преподавать...

– Таких умников - тьма, и все места в университетах заняты.

Затем возникла продолжительная пауза. Маргарита как бы переваривала сказанное Конрадом. А тот, наконец, набрался смелости и сказал:

– Интересно... зачем Анна уединилась с вашим мужем?

– Ну... у нас с вами свои умные разговоры, а у них - свои. Мы с вами мало понимаем в житейских проблемах, всё в эмпиреях витаем... а они как раз о житейской конкретике, которая нас с вами мало занимает.

– Ну почему же?..
– где-то даже обиделся Конрад.
– Меня так только конкретика и волнует. Вот скажите мне, например: как же это ваш муж, будучи сотрудником Органов, получил разрешение на выезд?

– Всё предельно просто. Он с начальством заключил джентльменский договор... Он им пару каких-то программ разработает, а они его за это втихаря выпустят... если не сорвётся...
– Маргарита постучала по дереву.

– То есть - ещё может сорваться?

– Вы же понимаете... может быть всё.

– Ну хорошо... а позвольте такой вопросец: как же это Органы отпускают за рубеж навсегда такого ценного сотрудника? Мало того, что незаменимый кадр - он же может ещё и продать все секреты зарубежным спецслужбам!

– Он им ультиматум поставил: пожалуйста, ставьте меня к стенке, но кто тогда вам эту работу сделает? Покобенились и согласились.

– Простите... но это как-то неправдоподобно.

– Я вам скажу... Вы не продадите?

– Кому?!

– Ну вот вам... Отто - крестник генерала Фарнера. Мы часто бываем у него в гостях. А кто связан с генералом Фарнером, тот относительно независим.

– Кто же он, сей всесильный полководец?

– Вы слишком много хотите знать, Конрад. На вас тут уже мне жаловались: любите вы совать нос не в свои дела... Но хотите честно? Я сама мучусь тем же вопросом! Поэтому, откровенно говоря, мне не по себе. Но Отто... он излучает такое спокойствие, такую уверенность в том, что всё сложится хорошо... И его уверенность передаётся мне.
– Маргарита зябко подёрнула плечами, хотя натоплено было вволю.

– А вы своими вопросами опять её колеблете - нехороший вы человек!

– А я видеокарту поставил!
– прервал интересную беседу Конрада и Маргариты радостный крик Стефана.

– Ура! Значит, посмотрим телек сегодня, - Маргарита проворно вскочила и сломя голову бросилась вон из комнаты, утомлённая беседой с Конрадом.

И древний телевизор Клиров действительно заработал, являя миру комикование за гранью фола. Но жители Страны Сволочей, независимо от воспитания и образования, уже настолько привыкли к переходу всех и всяческих граней, что воспринимали это как должное.

Потом стали показывать старый-престарый фильм о любви актрисы и художника - вздорную третьесортную мелодраму. Но Маргарита прилипла к экрану, да и Анна с фон Вембахером в известной мере следили за развитием действия - сладкие грёзы иномирья, инобытия захлестнули всех. Лишь Конрад снобистски морщился, да юный реаниматор телевизора откровенно скучал в ожидании ночного боевика. Актриса на экране, одетая в умопомрачительное платье со смелым декольте металась в лабиринте соблазнов, художник в сюртуке красиво страдал. Так и вечер прошёл.

Перед сном Конрад и Маргарита ненадолго остались одни в комнате. На сей раз Маргарита надула губки и показывала, что подобное сосуществование её чуть-чуть тяготит. И Конрад молчал, словно собираясь с мыслями. И вдруг собрался:

– Скажите, Маргарита, вы там в столице... небось, спортивные мероприятия посещаете?

– Что вы! Я всегда была к ним равнодушна. Вот были бы культурные мероприятия - я бы ходила. Да никакой культуры не осталось, телек - вот и вся культура.

– А тем не менее... вы случайно не слышали про спортивный клуб "Стрела"?

Подобный вопрос в адрес лучшей подруги хозяйки Острова был, как понимал сам Конрад, предельно глуп: по этому адресу он точно ничего не узнает. Более того: этим вопросом он только всё портил.

Тем не менее, к его изумлению, Маргарита с готовностью откликнулась:

– Представьте себе, слышала. Это - детище генерала Фарнера. Он его курирует, душу в него вкладывает, только о нём и говорит.

– А... какие виды спорта они там культивируют?

– Разные! От футбола до городков. Будете в столице - сходите к ним. А то у вас фигура несколько... мешковатая. Я сама к ним хожу, на йогу и фитнес. Недорого.

– Да как же я окажусь в столице?

– Так вы ведь раньше, говорят, там жили! Разве нет?

– Я потерял жильё. Вместе с пропиской. Что мне там делать?

– Как что - нас навещать. Мы всегда рады гостям.

– Так ведь вы скоро...

– Скоро. Вот и поторопитесь, пока не поздно.

– Это что ж... приглашаете?

– А кого же мне ещё приглашать?

Всю ночь думал Конрад о неожиданном приглашении, гадал - на кой оно Маргарите сдалось? В родной город ему не хотелось ни под каким соусом и ни за какие коврижки. Вот только вот "Стрела"... Однако, этот след замыкается на монструозном генерале, а генералам с ним уж точно говорить не о чем. И вообще - то, что болтает Маргарита, надо делить на пятьдесят и вообще не принимать всерьёз...