Острые углы

Вместе им стало легче. И в этой золотой клетке вместе они даже чувствовали себя счастливыми.

Надо сказать, Лера в долгу не оставалась. За все свои тяготы из-за разрыва с мамой Симой, за душевную боль и горькие слезы отцу она отплачивала сполна. В остром переходном возрасте выстёгивала так, что кровь у папки сворачивалась. Красила волосы в розово-черный цвет, сбегала из дома, связывалась с сомнительными компаниями. Чего с ней только не случалось.

Вся ее жизнь состояла из протеста и борьбы за право на саму себя. Казалось, она его наконец отвоевала.

А теперь что? Новая война?

***

Местом, которое указал Полевой, оказался дом в прибрежной зоне. Небольшой, аккуратный, воздушный, с широченными окнами во всю стену. Необыкновенная красота и близость моря делали его идеальным для уединения и отдыха.

Двери гаража были подняты, внутри стояла машина Полевого. Лера въехала туда же и заглушила двигатель.

— Приехали, — объявила она и вытащила из машины коробку с тортом и пакет со свечами.

— Вот вы придумщики, — усмехнулся Матвей.

— Не говори. Сама удивляюсь.

Войдя в домик, они сразу оказались в жилой части. С порога их встретили коробки с цветами и бесчисленное количество шаров. Всё бело-розовое, как Лера и просила. У двери, в углу были устроены вешалка для одежды, скамейка и полка для обуви, но отдельно прихожей, как части дома не было.

— Здоров, — Матвей приветствовал Полевого рукопожатием. — Твое логово?

— Да, — кивнул он.

Ему хотелось увидеть что-нибудь в Леркиных глазах. Тепло или радость, что-нибудь говорящее, что он ей небезразличен. Но она была холодна, как айсберг, и даже не смотрела в его сторону.

— Цветы, шарики… Свечи есть, торт есть… Еда, шампанское? — говорила, будто не ему.

— В холодильнике, — ответил Лёшка.

Она заглянула внутрь, проверила ассортимент закусок и количество шампанского, пристроила торт на свободную полку и еще раз осмотрелась.

Раздвинула окна, полностью открыв комнату ветру, свету и морскому воздуху.

— Умеешь ты красиво жить, лысый. Класс.

— Я выгружаюсь? — уточнил Матвей.

— Давай. У нас времени не так много. — Лера стянула с себя кожаную куртку и бросила ее на скамью в углу.

Пока Матюша выгружал из машины аппаратуру, они с Лёхой отодвинули диван, освободив больше места в передней части комнаты, и поставили туда стол. Предполагалось, что сладкая парочка будет оттуда любоваться шикарным видом на море.

Затем они развесили гирлянды из цветов и шарики. Убрали мусор, сервировали стол закусками, расставили и зажгли свечи и после этого позвонили Альке и Юлику.

Когда всё было готово, Лёшка сварил всем кофе, и они перекусили пиццей, заботливо им припасенной на случай, если кто-то проголодается.

Лера взяла кружку и встала в проеме, оценивая сотворенное ими бело-розовое безобразие:

— Как думаешь, дурикам нашим понравится? Не перестарались мы? А то похоже на выездную регистрацию.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла взять себя в руки и спокойно посмотреть Лёшке в лицо, не опасаясь, что он прочтет что-то в ее глазах. Заметит эту неуместную радость от встречи.

Полевой рассмеялся:

— Давай шарики полопаем.

— Поздно, — усмехнулась она.

Назаров примчался первым. Всё в нем бурлило от радости и счастья, он бегал туда-сюда по комнате, всё рассматривал, не зная, кого больше благодарить за такой подарок: Лерку, Лёху или Матюшу.

— Смотри, — наконец он притормозил около Соломатиной и достал из кармана пиджака коробочку с кольцом. — Ей понравится?

Лерка вздернула бровь.

— Так, Юля. Вот сейчас не вздумай всё испортить. В твоих действиях и словах не должно быть никакой двусмысленности. Вообще никакой!

— Хочу предложение ей сделать.

— О, тогда вопросов нет. А как ты ей это скажешь?

— Алиночка, любовь моя, выходи за меня замуж.

Юлик был так взволнован, что не заметил Леркиной иронии.

— Молодец, — похвалила Лера и переглянулась с Полевым.

— Ничего себе мы с тобой херувимы, — сказал он.

— А то! — усмехнулась она.

Немного позже приехала Алина. В нарядном платье, с красивой укладкой на распущенных волосах она шагнула в открытый портал и восторженно замерла.

— Что это?

— На нас не обращай внимания, мы сегодня просто технический персонал и скоро отчалим, — улыбнулась Лера.

Музыка уже играла, Матюша запел красивую песню, и Юлик пригласил свою девушку на танец.

Лера вышла из дома, отойдя подальше к берегу.

Юлик решил не тянуть и, когда их танец закончился, достал кольцо и, как полагается, рухнул перед Алькой на одно колено.

Дальнейшее Соломатина уже не видела. У нее зазвонил телефон, и она, ответив на звонок, пошла к морю.

Полевой тоже уже не следил, что происходило между двумя в бело-розовой комнате. Он смотрел на Леру. Она долго с кем-то говорила, стоя к нему спиной. Потом, убрав телефон в карман, тронула рукой воду. Скинула ботинки, закатала брюки до колен и вошла по щиколотку в море.

Лера, как обычно, была одета просто. На ней был черный топ, заправленный в узкие черные брюки — собранный, четко выверенный образ, ничего вызывающего или открыто сексуального, но Полевого потряхивало от одного на нее взгляда. Она всего лишь обнажила икры, крепкие и красивые, и он почувствовал острое желание. Не просто сексуальное, но мучительное и тягостное — быть с ней, чувствовать ее, прикасаться, целовать, ощущать запах ее кожи. Оно лишило его покоя и даже стало приносить боль…

Лера вдруг обернулась, будто почувствовала, что он на нее смотрит. Полевой не успел отвести взгляд, да и не собирался. Она свой тоже не отвела.

Тогда он сдвинулся с места и подошел к ней.

— Вода холодная.

— Вот и не лезь. А то простудишься, — привычно враждебным тоном ответила она.

— Не надоело? Броня не жмет, дышать не мешает?

Не глядя на него, Лера усмехнулась:

— Тесновато временами, а так ничего. Я привыкла.

— Почему между нами всё вот так? — упрямо спрашивал он.

— Тебе причина нужна?

— Было бы неплохо ее обозначить.

Из ее карих глаз выхлестнула непонятная ему злость.