Острые углы

Ни черта. Ни конфетки.

Так получилось, что сегодня она поужинала рано и теперь снова хотела есть, но у нее не нашлось ничего для перекуса. Ладно, придется пока обойтись черным чаем, а потом можно сходить в стационар. Ребята обязательно чем-нибудь угостят: конфет подкинут или бутербродов. До утра как-нибудь дотянет.

Лера никогда не спала на дежурстве, хотя в спокойные часы отдыхать врачам не запрещалось. У нее всегда было полно бумажной работы. Обычно она заполняла истории болезни своих четвероногих пациентов или работала с документацией клиники.

На экране телефона высветилось «Леший», и Лера удивленно приподняла бровь. Странно не то, что Полевой позвонил. Второй раз она его не блокировала, и он легко мог до нее дозвониться. Необычно, что в такое время.

Почти два часа ночи. Что за наглость?

— Да, Алёшенька, — все-таки ответила она.

— Доброй ночи, Лерочка. А где тут у вас вход?

— Ты на работу ко мне припёрся, что ли?

— Да.

— Подожди.

Оставаясь на связи, Лера вышла из кабинета и глянула в темные окна.

— Ты у центрального?

— Видимо, да.

— Обойди здание справа.

Ночью центральный вход закрывался. Валерия прошла к боковому и впустила Полевого.

— Отлично выглядишь. Тебе идет, — расплываясь в улыбке, оценил он ее вид, шагая за ней по пустому холлу.

Так как Соломатина находилась на работе, то и одета была, разумеется, в медицинскую форму: в темно-синюю рубашку и такого же цвета брюки.

— Что ты, я меркну на фоне тебя.

Что правда, то правда. Полевой хорошо одевался и умел при этом выглядеть слегка небрежно, что Лерке в нем очень нравилось, ибо мужчины, с трепетом следящие за своим внешним видом, ее откровенно пугали.

— Я так понимаю, что ты просто ехал мимо и решил заглянуть поздороваться, — иронично сказала она, распахивая перед ним дверь своего кабинета.

— Нет, я ехал к тебе целенаправленно.

— Ого. А это что? — заметила, что пришел он не с пустыми руками.

— Немного заботы и внимания. Сутки дежурить — это ж не игрушки.

Забрав у него пакет, Лера заглянула внутрь. Там обнаружились сэндвичи, яблоки, конфеты «Москвичка» и два капучино.

— Алёшенька, ты решил, что путь к моем сердцу лежит через желудок? — строго спросила она и довольно улыбнулась: — И правильно решил. Сегодня у тебя есть все шансы запасть мне в душу.

Сдвинув документы на край стола, Лера выложила еду и вручила Лёшке стаканчик с кофе. Он взял кофе и уселся в свободное кресло.

— Во сколько у тебя смена закончится?

— В восемь.

— Тяжело так, наверное, сутки не спать.

— Я привыкла.

Лера ела с удовольствием. Полевой притащил ей сэндвичи со сливочным сыром, рыбой и авокадо. Просто феерия вкуса.

— Сам делал?

— Сам.

— Лёха, ты человечище. Я люблю твои сэндвичи. Моя подружка, видимо, слила тебе не только мой рабочий график, но и мое меню. Про «Москвичку» ты бы никогда сам не догадался.

— Я спросил, что ты обычно ешь, что любишь. Что в этом такого?

— Молодец. Бери конфетку.

Лера надорвала упаковку и подвинула к нему конфеты.

— Не хочу, спасибо, — отказался он.

— Бери, говорю.

Он засмеялся и взял одну.

— Правда, кое-кто мне говорил, что сладкое не ест.

— Это я с тобой не ем.

Лера тоже улыбнулась. Глядя на него, нельзя было не улыбаться. Полевой как добрая, ласковая псина. Хотелось его погладить, потрепать, обнять, прижаться крепко, чмокнуть в нос. Такие светлые он вызывал чувства.

— Блин, они вкусные, — оценил Лешка, съев парочку конфет и запив их кофе.

— А я тебе что говорила. Я только их ем. К остальным я равнодушна.

Прикончив сэндвичи, Лера съела конфету, допила кофе и убрала со стола. Затем достала из ящика пачку сигарет и сунула ее в карман.

— Пойдем покурим.

— Ты же не куришь.

— Это я с тобой не курю. А на работе покуриваю.

Он поднялся с кресла. Они вышли на улицу и уселись на скамейку у черного хода.

Лера достала пачку и спросила:

— Куришь?

— Бросил.

— И как? Не тянет?

— Тянет.

Она протянула ему сигарету.

— Не, я ж бросил.

— Если тянет, значит, не бросил. Да давай покурим, не выделывайся. Всё равно срываешься — факт.

— Да правда что… — пробормотал он и закурил. — А выходные у тебя бывают?

— Бывают. К чему вопрос?

— Может, сходим куда-нибудь?

— Вместе? — она засмеялась, будто он сказал какую-то несусветную глупость. — Я и ты? Куда, например?

— Да хоть куда. Хоть в кино, хоть на выставку. Куда хочешь.

— Ага, на выставку, — усмехнулась Лера и прикурила. — А ты в живописи разбираешься? Кандинский, Шишкин, Серов… Прям можешь их друг от друга отличить?

Полевой тяжело вздохнул и выпустил дым из легких.

— Вот и не начинай, — сказала она. — У тебя одна страсть — бабы. Будь ей верен.

— Хорошо, придумаем что-нибудь другое.

— Не придумаем.

— Почему? — посмотрел он на нее.

Она затянулась и сказала, глядя куда-то вперед:

— Потому что я с бритоголовыми не сплю. Вот станешь опять красивым — приходи.

— Это долго, — ответил Лёха, не растерявшись. Уже начал привыкать к ее манере общения.

— Вот именно. Если к тому времени не остынешь, я с тобой пересплю.

Он наклонился чуть вперед и уперся локтями в колени:

— Это не про секс.

— Что не про секс? — нахмурилась Лера.

— Мы с тобой. Не только про это, — глухо сказал он, выпуская дым.

— А про что? — спросила Лера, не донеся сигарету до рта.

Он помолчал, сделав пару затяжек.

— Я видеть тебя хочу постоянно. Быть рядом, прикасаться… обнимать.

— Леший, ты влюбился, что ли?

— Да, — просто ответил Лёшка на ее прямой и провокационный вопрос.

— П*здец. — Она закашлялась дымом и замолчала.

Хотела бы Лера сказать ему что-то такое резкое, чтобы отвернуть его от себя раз и навсегда, облить сарказмом, как обычно, но у нее не поворачивался язык. Потому что он не юлил, не выкручивался, не попытался перевести всё в шутку. Признался прямо, с какой-то обреченностью.

— Ты серьезно? — спросила она.

— Угу, — кивнул он, затягиваясь, хотя такие быстрые признания, да и вообще признания, были не в его стиле.