Острые углы

Короче, Лера предрассудками не страдала, а Полевой — мог.

Он мог трахать ее часами. И при этом каждая секунда приносила ему удовольствие.

Он кайфовал от начала и до конца. Черт его знает, как себя сдерживал, какие у него секреты, но он мог.

— Леший, нам нужен план… Мы же не можем всё время трахаться…

— Мы? Не можем? — сипло переспросил он.

Снова приподнял ее за ягодицы и медленно опустил на себя. Она почувствовала, как он растягивает ее, расширяет, как миллиметр за миллиметром ее пронзает удовольствие.

— Можем… — согласилась.

Кажется, он разгадал ее секрет…

К трем часам дня они все-таки покончили с уборкой и поели. Кофе пили на причале, между делом решив выяснить, есть ли у них что-то общее, кроме секса.

Лера снова облачилась в его вещи, потому что в них было удобнее. Она сидела на деревянном настиле, спустив ноги в воду и спиной привалившись к Лёхиной широкой груди.

С ним не только в постели было хорошо. Сам по себе Полевой был высокий и крепкий, в нем ощущалась явная мужская сила, не только физическая, но и сила духа. Обаятельный от природы, он притягивал своим магнетизмом и обволакивающей теплотой, поэтому близость с ним вызывала ощущение безопасности и надежности.

— «Чужой» или «Терминатор»?

— «Чужой», — ответил Полевой.

— Согласна. Я просто обожаю всякую фантастическую херь.

— «Игра престолов» или «Ведьмак»? — Лёха перенял инициативу.

— «Ведьмак», конечно. Я его фанатка.

— Ага, вы с ним похожи.

— Серьезно? — нахмурилась Лера. — Надо пересмотреть свой гардероб. «Гарри Поттер» или «Властелин колец»?

— «Властелин колец».

— А как же Гермиона?

— Не в моем вкусе.

Лера засмеялась.

— Ладно. Что у нас по еде? Овсяная каша или рисовая?

— Секс.

— Понятно. Ты не любитель каш. Омлет или яичница?

— Минет.

— Так и знала, что ты это скажешь.

— Зачем тогда спрашивала, — усмехнулся он. — Паста или ризотто?

— Паста. Не люблю белый рис. Черный рис люблю, бурый.

— Креветки или мидии?

— Ничего из этого.

— Помидоры, а не огурцы, это я помню. Текила, а не виски, это тоже помню, — вспоминал он.

У Леры пиликнуло сообщение, и она глянула в телефон.

— Положил у всех на виду… — проворчала. — По-моему, ты не у всех, а на всех положил. Мне уже четыре ссылки прислали с нашими фотками.

— Конечно. Я всегда так делаю, — невозмутимо подтвердил Лёшка и заглянул в ее телефон: — Классно получились.

— Беру свои слова обратно. Это ты без башни, а я нормальная. Только посмотри. «Неожиданный союз…», «Тайная связь…», «Конец кровной вражде или временное перемирие…», «Случайный кадр или шекспировские страсти?»

— Пусть пишут, нам-то что, — легко рассмеялся он. — Они пишут, а ты отпирайся. Ты это умеешь.

— Веселишься? — глянула ему в глаза, повернувшись.

— Не вижу повода для волнений. Уже завтра об этом все забудут. Больше из этого ничего не выжмешь. Кто будет писать про защитницу животных, даже если она Соломатина? Вот если б ты в каких-нибудь оргиях участвовала или обдолбанная в толпу народа въехала… Ты животных лечишь, приютам помогаешь, что тут выдающегося…

— Действительно, — отчасти согласилась Лера. — Но, походу, в наших шекспировских страстях Ромео мне еще пригодится. Придется кофейку с ним попить где-нибудь в людном месте.

Полевой изменился в лице. Веселье как рукой сняло.

— Даже не думай.

— А я твоего разрешения не спрашиваю, — ровно и тихо сказала она. — Предупреждаю просто.

— Хорошо, — помолчав, так же ровно ответил он.

— Что хорошо? — Лере не понравилась перемена в его настроении и холодок, прозвучавший в тоне.

— Хорошо, что предупредила, — ответил он и больше ничего не добавил.

— Не беси меня. Ты ведь не собираешься что-нибудь вытворить?

— Ты ж не спрашиваешь моего разрешения. Почему я должен у тебя что-то спрашивать?

Аргумент железный, но Лере всё равно это не нравилось.

— Тебе не нужно переживать из-за Ромео.

— Почему? Потому что ты так сказала?

— Да, — просто ответила она. — Потому что я так сказала.

***

После таких расслабленных выходных, полных любви и праздности, возвращаться к привычному ритму жизни было невероятно тяжело. С Лёшкой всего за несколько дней переживала больше, чем с другими за целые месяцы общения. Поражала глубина близости, возникшая между ними, и скорость, с которой они погружались друг в друга. Подобные связи неизбежно причиняли боль, и для них обоих эти отношения могут быть чреваты осложнениями, но контролировать себя, находясь рядом, было невозможно.

Только когда они расставались, Лере удавалось немного отстраниться и оценить, насколько безрассудны их поступки. Слишком быстро они влюбились. Она тоже.

Но, в отличие от Лёшки, Лера не спешила признаваться в любви, ибо ее молчание — это последний оплот, сохраняющий между ними хоть какое-то расстояние.

— Видишь, да? — сказала Лера, когда они с Матвеем подъехали к дому отца.

Неделя и так началась тяжело, тут еще папа с требованием срочно явиться.

— Вижу, — отозвался Матвей. — Рыбаков здесь.

На подъездной площадке у особняка стояла машина Максима Витальевича Рыбакова, главы юридического департамента. Это означало, что намечается серьезный разговор, связанный с какими-то юридическими вопросами.

Полные раздумий, брат и сестра вошли в дом. Горничная направила их в столовую, и у Леры мелькнула случайная мысль, что приезд Рыбакова не связан с ними. Отцу всего лишь захотелось отужинать в кругу семьи, что совсем неудивительно: они давно вместе не собирались. Наверное, он решил исправить эту оплошность.

— Привет, пап, Максим Витальевич…

Однако в столовой их ждал не накрытый ужин, а кипа бумаг. Все документы лежали аккуратными стопочками, но их было много.

— Садитесь, — сразу сказал отец. — Разговор предстоит долгий и серьезный.

— А что случилось? — спросила Лера, снимая куртку и усаживаясь в свободное кресло.

— Сейчас я коротко объясню, чуть позже Максим Витальевич посвятит вас во все тонкости. А потом мы вместе поужинаем. Отметим, так сказать, успешное завершение нашего мероприятия.

Рыбаков поднялся с места и с сосредоточенным видом принялся раскладывать перед ними документы. Он был достаточно молод, приятной внешности, примерно одного возраста с Беспаловым, лет тридцати пяти. Они знали друг друга давно, но с ним Лера всегда общалась на «вы», как и он с ней.

— Я принял решение о перераспределении наших активов, — деловито сообщил Соломатин.

Лера нахмурилась и полистала бумаги. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходит.

— Это ты называешь перераспределением? — подняла на отца ошеломленный взгляд.