Острые углы

— Привет, это Радик. Ты так внезапно ушла, даже не попрощалась.

— А, Ромео, это ты, — удивилась Лера.

— Я думал… что мы продолжим в более интересном месте.

— Нет, мы с тобой не продолжим, — сказала она, разразившись неудержимым смехом.

Вот осмелел Ромео, вернее, в конец обнаглел!

В эту минуту комната наполнилась энергичными ритмами, стало совершенно неслышно, что там плел Радик, и Лера сбросила звонок.

Хотя она бы в любом случае его сбросила.

— Охренеть, — возмущенно выдохнул Полевой. — Ты ему еще и телефончик дала?

— Ничего я ему не давала.

— И ты его даже не заблокируешь? Я в черном списке оказался раньше, чем твой номер набрал.

Лера знала, что недовольство друг другом, которое они оба тщетно пытались с себе утрамбовать, всё равно вырвется наружу. И раз это произошло, самое время перенести разговор в более тихое место, где они хотя бы смогут друг друга услышать.

Поставив тарелку с недоеденным тортом на стол, она подошла к стеклянной стене и раздвинула створки окна. Свежесть и прохлада ворвались в комнату. К звукам музыки добавился шум набегающих на берег волн.

— Веселитесь, котики! Мы пошли подышать.

— Когда вернетесь, будем петь под караоке. Лерка, будем же? — спросила Аля.

— Обязательно! Матюша, тебе придется потерпеть наши вопли.

— Конечно, сестра, — обреченно согласился брат. — Я взял с собой беруши.

Валерия рассмеялась, чувствуя легкость, что от Матвея не приходилось больше ничего скрывать. И спасибо ему, что не затянул с нотациями. Затем она посмотрела на Полевого, взглядом приглашая его выйти. Он понял ее намерение, и они двинулись к морю, но не по песку, а по деревянным мосткам, поскольку Лера была на каблуках.

— Не пойму, чего ты взбесился, — спокойно сказала она, остановившись на краю причала, у самой воды.

Лёшка помолчал.

Ни ей, ни даже себе он не мог объяснить, что именно его так взбудоражило.

Увидел, как она сняла туфли, и не то чтобы вышел из себя — его просто вынесло.

Вынесло из себя напрочь. Самое поганое, что в этой ситуации он ничего не мог сделать. Ни себя обозначить, ни ее от чего-то удержать.

— Сняла туфли, пошла танцевать… Что за выходки, Лера?

— Пошутила просто. Ну, перестаралась немного, — она снова засмеялась, вспомнив комплименты Ромео и его старания ей угодить.

— Ты б еще платье сняла! — рявкнул он, приняв ее смех за насмешку.

Лерка оборвалась и утихла.

— Ты ревнуешь, что ли?

— Нет, — соврал он.

Всегда считал, что ревность признак неуверенности в себе, чем он совершенно не страдал.

— Правда, ревнуешь? — улыбнулась она. — Да ну, брось, Леший. К этому Ромео?

— Не ревную я! — рыкнул он.

Соломатина оглядела его пристальным взглядом, словно выискивая доказательства.

— А чего ты тогда на меня орешь? Сам весь вечер с какой-то мартышкой флиртовал.

— Не флиртовал я с ней, — проворчал он.

— Комплименты весь вечер отвешивал, — добавила она ровно.

— Ничего я не отвешивал. Не придумывай.

— Почему это? Ты себе уже вон сколько всего придумал, а мне нельзя, что ли? Я тоже хочу.

Он глубоко вздохнул, словно бы пытался взять себя в руки, и объяснил спокойно:

— Это директор фонда, которому мы помогаем. Мы просто оказались за одним столиком.

— Ой, какого, мне интересно, фонда? — начала измываться она. — Фонда одиноких дамочек, скучающих по крепким мужским членам?

Полевой рассмеялся, не сдержавшись.

— А что ты смеешься? — как будто серьезно продолжала она. — Думал, будешь спать со мной и шалить с другими кисками? Не будет этого.

Резко развернувшись на каблуках, она встала лицом к воде. Черная гладь глянцево блестела в свете луны. Ветер приятно обдувал плечи, и было совсем не холодно.

— Знаешь, я думала, что мы будем просто трахаться и жить каждый своей жизнью. Ну, знаешь… встретились, переспали — разошлись… Но мы почему-то занимаемся чем угодно, но только не сексом. Лечим твоего кота, накладываем тебе швы, снимаем тебе швы, устраиваем какие-то вечеринки… То дуриков мирим, то дурики мирят нас… — задумчиво проговорила она и усмехнулась.

— А кто в этом виноват? — Он обхватил ее за талию и прижал спиной к своей груди. Вздохнув, Лерка откинула голову ему на плечо. — Ты же говорила, что пока не заживет, секса не будет…

— А зачем ты меня слушаешь? Я ж звериный доктор, а не человеческий, — засмеялась. — Что тебе до моих рекомендаций…

— А так можно было?

Полевой развернул ее к себе и поцеловал в улыбку. Лера обвила руками его шею, и они снова поцеловались.

Невинные, мягкие поцелуи постепенно переросли в страстные и глубокие, погружая их в уже испытанное, бесконечно томящее чувство, отдаленно напоминающее наркотическое опьянение. Невозможно остаться равнодушным и удержать себя в руках. Невозможно остановиться, когда уже познал вкус этого удовольствия и мечтаешь, чтобы оно еще хоть раз повторилось…

Он расстегнул молнию на платье. У Лерки не хватило сил возмутиться, она лишь едва уловимо напряглась.

— Чума моя, ты даже не понимаешь, что делаешь со мной. Что ты творишь… Я думать ни о чем не могу… кроме тебя… голой… — скользнул рукой по ее голой спине.

Хотелось потрогать ее. Хотя бы просто прикоснуться к теплой, обнаженной коже.

Так сильно, будто от этого зависела способность дышать, жить…

— Животное, — Лерка шлепнула его по плечу, тихо рассмеявшись. — Еще что-то говоришь про то, что я разулась. Ты меня уже раздел у всех на глазах.

Конечно, на самом деле никто не видел, что платье на ней едва держится. Она стояла к домику лицом, и Полевой прикрывал ее собой от посторонних глаз.

— Никто не видит.

— Все видят.

— Нет.

Бесполезно было вырываться из плена его рук, Лера и не пыталась, смирно позволяя ему удовлетворять свою звериную в ней потребность. Он то целовал ее до онемения в губах, то впивался ей в шею… Сжимал до хруста в костях, приподнимал над землей…

— Лерчик! — позвала Аля, возвращая их обоих в реальность. — Можно тебя на пять минут?

— Я ее не отпускаю, — шутливо отозвался Лёшка.

— Ладно, на одну минуту, — смеясь, пообещала Алька.

— На одну можно.

— Платье, — напомнила ему Лера. — Платье застегни.

Лёшка застегнул молнию, Соломатина поправила лиф, немного подтянув его вверх на груди, и подошла к подруге.

— Если хочешь, мы поедем домой и оставим вас наедине, — тихо предложила Алина.

— Почему это?

— Мне кажется, вы уже мечтаете от нас избавиться. Как ушли сюда, так и не можете друг от друга оторваться.