От Каина

Мгновение отчаянья и он снова владеет своим телом.

Вынырнув, хватая воздух, Иван понимал, что нет здесь никакого сада и нет беловолосого мальчишки. Он потерял ту иную реальность...

Глава 3

Глава 3 - Рождение греха

Увидев свою историю еще раз, старик не мог сказать ни слова. Она предстала перед ним иной, совсем непохожей на ту историю, что помнилась ему всю жизнь, а комментарии собеседника и вовсе выветрили многие наивные мысли. Ивану было страшно. Только сейчас он почувствовал, в какой опасности может находиться человек рядом с таким существом. Если сидящий перед ним так легко играл с памятью и сознанием, то на что он был способен, реши избавиться от смертного, знающего слишком много.

– Не бойся, - прошептал сидящий рядом.
– Мне нет надобности избавляться от тебя.

Он сидел все там же. Сбросил капюшон и неспешно облизывал ложку, на которой еще виднелись остатки крема. От пирожного осталась одна лишь ягода клубники, одиноко лежавшая на тарелке.

Бледные губы исказила улыбка.

– Что ж, теперь я понимаю, - говорил мальчишка.
– Мое мимолетное появление изменило твою жизнь, но, я признаюсь тебе честно, виной тому небрежность и только. Я был уверен, что страх в тебе возьмет верх, и ты забудешь ту ночь, исказишь ее и никогда не вспомнишь ни моего лица, ни слов. Вы, люди, боитесь таких, как я. И ты уже боишься, странно даже что прежде ты не замечал этого страха. Почему тебе в голову не пришла мысль, что я убью тебя, как только твой поиск завершится?

– А разве смерть что-то значит?
– сдавленным, внезапно охрипшим голосом отвечал старик.

– Значит, и очень многое. В конце концов, смерть - единственный способ жить вечно...

Он усмехнулся, отложил, наконец, ложку и сложил руки на столе, будто примерный школьник. От этого становилось еще страшнее.

– Итак! Долой лирику. Я хочу знать твой вопрос. Что ты хотел знать, когда найдешь меня?

– Кто ты?

Мальчик вздохнул устало, резко отпрянул от стола и, облокотившись на спинку стула, мгновенно принял небрежно-расслабленную позу.

– Жаль, что ты так и не понял свой вопрос, но коль так, отвечу на тот, что есть. Кто я? Как ты верно понял сразу, я не человек. Но я хотел бы услышать, что ты сам думаешь на этот счет.

Иван молчал, не понимая, куда вдруг исчез его ужас и не зная, как смотреть на того, кто сидит перед ним.

– Говори все, -спокойно просил мальчишка, - даже то, что думаешь сейчас...

– Но зачем? Ты ведь и так знаешь мои мысли.

– Я знаю, а ты - нет. Пока не озвучить это, разговора у нас не выйдет.

– Ты так сказал, словно торопишься.

Голос старика дрогнул.

– Не тороплюсь, но утром нам непременно помешают, - совершенно спокойно говорил загадочный ребенок.
– Так что хватит трусить - говори. Твоя мечта исполнилась: я здесь и готов отвечать на вопросы, так что говори.

– Я боюсь тебя, - выпалил мужчина спешно.

– Меня или того, что я могу сказать?

От этих слов стало по-настоящему жутко.

– Расскажи мне все, что ты думаешь и думал тогда.

Иван выдохнул.

– Я подумал, что ты демон, но сразу же понял, что это нелепо. Демоны не подчиняют демонов и не отправляют их в ад.

Мальчишка весело усмехнулся, а мужчина продолжал:

– Тогда я подумал, что ты ангел.

Едва различимые светлые брови чуть приподнялись. Губы исказились иронией, но таинственный собеседник не стал перебивать.

– Но твои слова о бесстрашии перед дьяволом разрушили и это предположение. Я решил, что ты и есть Лукавый в обманчивой форме ребенка.

– Выходит, ты все эти годы искал дьявола?

Старик уловил насмешку, но почему-то не испугался ее, а напротив, усмехнулся, понимая как это нелепо.

– Но я не Лукавый, - сообщил мальчишка.
– Дьявол такой же Бог, как и тот в кого ты веришь, а значит, он не пришел бы в этот мир, даже если бы вся мировая скука сочилась по его жилам. Я не Дьявол, не человек и не ангел. Мне нет определения, но чтобы дать его, придется рассказать очень многое. Что ты знаешь о первом человеке?

– Адаме?

– О первом настоящем человеке, рожденном на земле.

– О Каине?
– удивился старик.

– Да, о нем.

Но старику нечего было сказать. Проклятый богом человек никогда не был ему интересен.

– Писание называет его первым грешником, - сообщил мальчишка и впервые перестал улыбаться и заговорил серьезно: - Его имя означает - творец, а суть его в самом грехе, ибо именно он - тот самый запретный плод. Первым на земле родился грех, а вместе с ним душа, и жизнь, и смерть. И если честно, он сам...

И тут он рассмеялся, заставляя завороженного человека вздрогнуть. Иван почти поверил этому серьезному тону, уносившему его куда-то далеко от этого времени, но тут же рухнул обратно, чувствуя, как леденеет нутро от жесткого взгляда.

– Когда люди лишились рая, они оказались в страшном мире.

Мальчишка коснулся тетради, и птица на листе вновь ожила. Она расправила крылья, вытянулась и вдруг оказалась странным существом. Таких Иван видел в альбоме у маленького внука. Тот всегда называл их "псеродашкелями" и радостно бегал по комнате, раскинув руки, словно крылья.

Собеседник усмехнулся одним уголком губ, словно что-то задумал. Это настораживало старика. Он сразу пожалел, что вспомнил дорогого ему малыша в беседе с кем-то дьявольски ужасным.

Мысли и подозрения человека были смехотворны, но развеивать их бессмертный ребенок не спешил. Страхи людей давно были не новы и не могли удивить его, потому он спокойно продолжил свой рассказ:

– Первым на земле оказался Адам. Не знаю, как это было, но посмею предположить, что он был в ужасе.

Тем временем картинка на листе жила своей жизнью. Там были созданы поля и горы, высокие папоротники и древние существа, блуждающие в этих красотах. Зато человек, одиноко стоявший средь всего это великолепия дикой природы, как маленькая букашка, спешил забиться в какой-нибудь угол.

– Адам мог бы и умереть от своего бездействия, но он знал, что скоро подле него будет Ева, потому отец человеческого рода начал действовать.

Человечек на рисунке засуетился, поспешил в горы, где не было страшных существ, но был лес и были плоды, годные для еды. Он строил хижину, а рассказчик молчал, внимательно наблюдая за старательным человеком. Когда же рисованный Адам смог построить подобие первого дома, он встал в позу и облегченно вздохнул. Тогда из хижины вышла женщина с большим животом, явно готовая к родам.