От Каина

Глава 68 - Суд правды и монет

– Это был настоящий спектакль, - продолжал рассказывать Каин Ивану.
– Написание его сценария я благополучно проворонил. Зато мне досталась главная роль.

Он сложил руки на столе, опустил голову и снизу взглянул в растерянные глаза старика.

– Так страшно понимать, что вместо божества распяли жалкого меня?
– спросил он сочувственно.
– Простите, но ведь вы сами хотели знать все.

Иван поднял голову, но слов не находил.

– Давайте я сделаю вам чаю, - предложил Каин, вставая.
– Как раз немного переведете дух.

Не дожидаясь ответа, он взял чашку и направился к служебной двери. Зашел на кухню, вымыл кружку и занялся чаем.

Иван же смотрел в темноту, так и не проронив ни слова, пока чашка снова не появилась на его столе.

– А вы знаете, что жена Пилата, Клавдия, была настоящей красавицей?
– внезапно спросил Каин.

– Возможно, - рассеянно ответил Иван.

– Я вас уверяю! Красивейшая из женщин!

Каин сел на место и взглянул в свою пустую чашку.

– Черт, а себе-то я кофе сделать забыл!

Словно мальчишка, Каин вскочил с места и с чашкой рванул обратно к стойке.

– У меня от воспоминаний прям аппетит разыгрался.

– Так съешь что-нибудь, - тихо отвечал старик, пробуя ароматный чай.

– Нет, как-нибудь в другой раз, - отозвался Каин, включая кофеварку.

Ивану это странным уже не казалось. Его вообще ничего уже не могло удивить, особенно чай с незнакомым ароматом.

– Хороший чай, у меня такого нет, - прошептал Иван, чувствуя, как ароматный напиток его успокоил.

– Конечно, нет, - улыбнулся Каин, садясь на прежнее место.

– С чем он?

– Все вы хотите знать...

Каин рассмеялся.

– Замечательный чай, мне бы такой каждый вечер на ночь пить. Может, все же скажешь, из чего он?

– Может и скажу, но только после рассказа о красавице Клавдии.

***

Иешуа, за личиной которого прятался Каин, привели к Понтию Пилату и оставили стоять в цепях на палящем солнце.

После нескольких дней заключения держаться на ногах было сложно, да и глаза от яркого света до боли жгло.

– Ну и жалкий же у тебя вид, - проговорил Пилат, осматривая узника с ног до головы.

Он сидел в тени, в белых одеждах и мирно пил что-то из кубка.

– Из-за такого как ты такая шумиха... Я ожидал большего, - признался Пилат.

– Вы ждали человека с головой льва и крыльями сокола?
– спросил спокойно Каин.
– Если так, то это вы зря, ведь я рожден смертной женщиной.

Пилат сначала хохотнул, но тут же стих, словно подавившись.

– Предложи гостю сесть, - внезапно вмешался женский голос.
– Он этого достоин.

Каин обернулся и удивился, увидев высокую черноволосую женщину с серыми глазами.

– Клавдия, я же говорил, что буду работать. И этот человек не гость, а пленник, которого я должен осудить, - возмутился Пилат.

– Дурная у тебя работа - достойного человека держать в цепях и судить, - сказав это, она даже не взглянула на мужа, а сразу направилась к Каину.

– Знаю, вы его уже простили, а я еще не смогла.

Ее нежная рука легла поверх руки Иешуа, закованной в цепи.

– Я принесла вам отвар, который поможет вам...

Она действительно держала кубок, но, понимая что цепь не позволит собеседнику поднять руки, посмотрела на супруга.

– Вели снять с него цепи. Он никуда не сбежит, правда ведь?

Она мягко улыбнулась, а Каин с трудом кивнул, всматриваясь в ее серые глаза. Они казались ему знакомыми, страшно знакомыми...

Пилат вздохнул, но спорить не стал.

– Снимите с него цепи и оставьте нас!
– велел он двум стражникам.

Те подчинились, ничего не спрашивая, сняли кандалы и удалились.

Тогда Клавдия вручила Каину кубок.

– Пейте. Это очень хороший отвар, он охладит боль и внутри, и снаружи.

– Надеюсь, это не настойка белладонны, - прошептал Каин и все же отпил часть отвара, не дожидаясь ответа.

Клавдия не ответила, она только улыбнулась и шагнула к мужу.

– Зачем ты здесь?
– спросил Пилат холодно, словно не был рад своей жене.

– Пришла убедиться, что суд твой будет честным.

– Я тебе уже все объяснил.

– А я просила предложить гостю сесть.

Сказав это, она улыбнулась и села чуть позади мужа на бархатный ковер, покрывающий небольшую часть лестницы.

– Я буду счастлив, если вы просто позволите мне перейти в тень, - прошептал Каин, опустошивший кубок.

– Можешь и в тень войти, и даже сесть, если клянешься честно отвечать на мои вопросы.

Каин кивнул, неспешно сделал два шага, опустился на колени и сел на пол, поставил рядом кубок и сложил руки в полном смирении.

– Клятв я давать не стану, - признался он.
– Они всего лишь звук, но правду говорить обязан, ибо только она может меня защитить.

Пилат хмыкнул.

– Ты знаешь, кто я?
– спросил он холодно.

– Разумеется, - отвечал Каин.
– Вы прокуратор Иудеи Понтий Пилат, человек, не считающий иудейскую веру достойной.

Пилат усмехнулся.

– Ни одна религия не имеет смысла, а ваша - и подавно.

– Религия смысла, быть может, и не имеет, но вера делает людей сильнее.

Пилат оскалился.

– Синедрион желает твоей смерти!
– объявил он громогласно.

– Я знаю, - ответил тихо Каин, не поднимая головы.

Пилат молчал, наблюдая, как солнце подползает все ближе к босым ногам странного проповедника.

– Вот умрешь ты и что?
– спросил внезапно Пилат.
– Кому какое дело до твоей смерти?

Каин все же поднял глаза и посмотрел на него, прежде чем спросить:

– А разве вам не заплатили за мою смерть? Или вам заплатили недостаточно, чтобы ваши сомнения отступили?