Отделённые

«Как же они вдвоём сделали это?» — подумал Фар, рассматривая огромные крылья и бока, покрытые синей чешуёй.

Этот секрет жаждали узнать все наёмники королевства. И не только они. Теорий, конечно, за сто с лишним лет придумали немало. Да вот беда — проверить никак не удавалось. С тех пор драконы в королевство не заявлялись. Ни разу.

И ещё интересно, какого, простите, хррккла понадобилось дракону в тогдашней всесветской дыре? Спросить, конечно, было не у кого. Быть может, родичи крылатого гостя знали, но идти к ним за ответом — так себе идея: гостя-то прибили. Прибили и — Фар достал свой значок — сделали символом Гильдии наёмников. И как он никогда не обращал внимания, что дракон на значке синий?

Был почти полдень. Внутри собралось немало людей: кто-то пришёл за наградой, кто-то — за очередным контрактом. Многие сбились в кучки, обсуждая новое дело. Гул внутри здания стоял такой, что ему позавидовал бы любой рынок.

Фаргрен поднялся по лестнице, разглядывая балюстраду. А балясины-то с драконами! Декоратор зала явно был помешан на крылатых бестиях — такое количество свирепых зверюг в одном не самом большом строении казалось даже неприличным. И это не считая значков у наёмников. И самих наёмников.

На втором этаже оказалось много дверей. Поспрашивав, Фар нашёл регистратора по имени Увин.

— Ладно, ждём остальных, — сказал тот после проверки значка и скрылся во внутренней комнате.

В кабинете, кроме стола и нескольких стульев, больше ничего не было. Даже окна. Зато на стенах красовалось множество трофеев: рога жнеца, длиннющий скелет змееклюва, хвост мантикоры... Даже страшно милое чучелко рогосплюшки имелось.

Выходит, Увин отвечает за контракты в Тёмные Чащи? Конечно, такой регистратор в главном гильдейском зале, скорее всего, не один, но это странно: в задании, которое Фару предложили, ни слова о Тварях не было. Исследовательская экспедиция в орочьи земли, как сказал регистратор в столице. Фар согласился именно из-за этой невыносимо забавной формулировки. Какие такие исследования в Ишдракйорде? Методом научного тюканья топором? Теперь ещё и Твари. Ну дела...

В ожидании напарников Фаргрен вышел обратно к балюстраде над лестницей. Взгляд его снова упал на картины — ещё два крупных полотна висели по обе стороны от входа. Мужчина и женщина, а точнее — человек и эльфийка. Догадаться кто это не составило труда — драконоборцы. Молчун и Синеглазка. Может, не всем были известны их настоящие имена, но наёмничьи прозвища знали все.

Значит, вот так они выглядели? Или не стоит верить художнику?

Эльфийка на портрете справа смеялась. И с первого взгляда становилось ясно, почему её прозвали Синеглазкой — глаза резко выделялись на фоне... общей бледности. Белая кожа, светлые серебристые волосы. И если бы не яркий цвет глаз, в которых, казалось, плясали озорные искорки, эльфийка выглядела бы белой молью. У неё даже дрекожа — грубые, похожие на кору дерева полосы на скулах, лбу — была очень светлой, а она у детей Леса гораздо темнее обычной кожи. Полосы тянулись вверх, утолщались, а там, где у людей начинаются волосы, сливались в крупные гребни и постепенно переходили в волосы, которые у эльфов больше похожи на тонкие стебельки или травинки.

С полотна слева на Фара смотрел черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Внешность его можно было назвать обычной, если бы не глаза — жёлто-зелёные, странные, будто звериные. А в целом он выглядел как противоположность своей напарнице — хмурый, даже сердитый, в отороченном чёрным мехом тёмном плаще, из-под которого выглядывала одежда не менее мрачных оттенков.

Синеглазка показалась Фару симпатичной, несмотря на нечеловеческие черты лица. Её по-детски пухлые щёчки хотелось ущипнуть. И за такое Молчун навалял бы, наверное, — ух, какой у него взгляд!

Фаргрен постоял, поразглядывал картины, а потом вернулся в кабинет Увина.

Там уже был какой-то коротышка. От него исходил едва уловимый запах дыма, и Фар понял, что перед ним ген'aс. Точнее, маагенас или мааген. Ну, или огневик, если уж совсем по-простецки.

— Геррет, — представился коротышка.

— Фаргрен, — ответил Фар и подумал уже не в первый раз: — «Они сами-то не чувствуют, что слегка копчённые?»

Потом спросил, хотя знал ответ:

— Ты генас?

Геррет показал огонёк над кулаком. Значит, генас. Был бы стихийником — сам кулак стал бы огнём. Потому что стихийники именно так отвечали на подобные вопросы: показывали, что не просто управляют стихией, а могут превращать в неё собственное тело. В отличие от генасов.

Впрочем, стихийник — зверь редкий. Фаргрен бы очень удивился, если бы Геррет им оказался.

— А ты? — тоже спросил тот, и Фар отрицательно мотнул головой. — Первый раз в главном зале?

— Угу...

— Ты картины рассматривал как впервые, — ответил мааг'eн на невысказанный вопрос. — Откуда ты?

— Пришёл из Эвенрата. Обычно работал там и в окрестностях.

Дверь открылась.

— Долго в Ги...

Договорить Геррет не успел: его сграбастал в охапку светловолосый здоровяк.

— Ну надо же! Гери, ты ли это?

Следом за здоровяком в кабинет вошла его почти точная копия.

— Сраный пепел! — прохрипел коротышка, вырываясь из медвежьих объятий. — Опять вы!

— И мы тебя любим, Гери! — второй здоровяк хлопнул Геррета по плечу так, будто хотел вколотить его в пол. — Я Рейт, а это Лорин.

Лорин кивнул в знак приветствия. У него от правой брови через висок тянулся рваный, бугристый шрам. Заканчивался он за ухом, и коротко стриженные волосы никак его не скрывали. Так что вопроса, как не путать близнецов, даже не возникало. К тому же Рейт был лохмат, как сам Фаргрен.

Близнецы оказались почти одного роста с ним, уступая на самую малость. На фоне их троих Геррет выглядел забавно мелким — его макушка едва-едва доставала Рейту до подбородка. На поясах под расстёгнутыми куртками у братьев красовались одинаковые кинжалы. Пахли близнецы тоже почти одинаково.

Регистратор выглянул из своей комнатки.

— Не пришла ещё? — спросил он, кинув взгляд на часы. — Давайте сюда значки. — И снова скрылся.

Все переглянулись: пятым напарником будет женщина. К наёмницам в гильдии относились, можно сказать, настороженно. Потому что это часто оказывалось сюрпризом: то характер капризный, то выпендриваются, то любви ищут или ещё чего. А иногда и всё сразу. Таких не переносили даже сами женщины, даже те из них, которые «всё сразу». Сам Фар не имел ничего против представительниц не совсем слабого пола. Но вот эта их пока неизвестная напарница опаздывала. Не очень хорошо, и неважно какие у тебя причиндалы.

Через несколько минут, в течение которых Рейт без умолку болтал, дверь открылась. В кабинет вошла высокая, закутанная в поношенный тёмно-синий плащ фигура, и Фар почуял слабый запах лесных трав. Когда фигура сняла капюшон, у всех отвисли челюсти — под плащом оказалась эльфийка.

Вот тебе на! Эльфов-наёмников было немного, а уж эльфиек среди них — тем более. Своих женщин Дети Леса берегли — Фаргрен нечасто видел, чтобы они появлялись в одиночку... Хотя нет. Вообще не видел. Чтобы эльфийка. Шлялась. Сама по себе. И не он один это замечал. Среди наёмников уже давно ходили шутки: увидишь где-то одинокую эльфийку — тикай оттуда сразу же. Ибо конец близок. Какой именно, до конца не определились, и варианты появлялись всякие, вплоть до похабных. Были ещё версии, будто эту самую эльфийку надо с собой прихватить. Но это уж совсем из разряда «детям до двенадцати лет слушать не положено». Детям до сорока лучше тоже.

Эльфийка медленно всех оглядела. Губы её чуть сжались, брови — в крутой эльфийский разлёт, из-за которого все дети Леса выглядели слегка удивлёнными, — немного нахмурились. В бирюзовых глазах плескалась холодная настороженность.

Не успел никто ничего сказать, как послышался голос Увина:

— Ну, все в сборе. Теперь о вашем задании. — Регистратор подошёл к столу, потёр руки и достал карту. — Вы должны дойти вот досюда.

Палец Увина ткнул в бумагу, а попал Фаргрену в сердце. Оборотень внутренне взвыл: ехать отряду придётся через места, в которых он решил больше никогда не появляться.