Отель у переправы

– А просто музыка, не живая, играет иногда? Я смотрю, в отеле вообще нет телевидения!

– Почему? Телевизоры стоят в каждом номере.

– Стоят, только нет никаких каналов!

– Это так. Такова политика отеля. Никаких «зомби ящиков»! Клиент может смотреть фильмы и музыку, но ни новости, ни аналитические программы на территории отеля он не увидит, – объяснил я, не раскрывая пока, что отель и есть я. Я пришел к такому решению после того, как понял, что телевидение несет в себе угрозу психике человека. Мало того, что ежеминутное вкладывание в головы граждан взглядов правительства вредит умственному развитию, оно еще мешает полноценному отдыху. Разве отдых не подразумевает отдых от всего внешнего раздражения. К примеру, даже в советские времена люди любили полное уединение. Скажем рыбалка – дикий отдых на природе. Ни чего кроме природы. Так и здесь, возле моря, человек должен наслаждаться природой, а не новостями и политикой. Мозг должен отдыхать. Рассуждая таким образом, я отказался от трансляции всех каналов телевидения. В номерах, однако, я поставил телевизоры, но рядом с ними была установлена коробочка, в которой лежали флешки с различными фильмами и музыкальными концертами. Гости могли в любое время устроить просмотр фильма, но были лишены возможности смотреть полноценное телевидение. И, между прочим, никто не жаловался! Через день два ломка информационного голода проходила, и люди всецело отдавались природе, тому, ради чего они приезжали.

– А я поддерживаю такую политику! – не задумываясь, сказала Катя. – Но ведь есть wi-fi и мобильная связь. Любой жаждущий может воспользоваться интернетом.

– Да, здесь отель бессилен. Помните классику: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих»! Если человек наркозависим, ему трудно помочь. В наше время нет человека, у которого не было бы какого-нибудь мобильного устройства. И, конечно, он очень просто может им воспользоваться. Я тут на досуге думал предложить отелю забирать на время отдыха все мобильные у своих гостей, но пока молчу. А как ты думаешь? Это возможно? Смогла бы ты обойтись без своего мобильного устройства?

– Я? Легко! – засмеялась Катя. – Просто у меня его нет.

– Как нет? – удивился я.

– Очень просто! У меня нет никакого телефона, ни простого, ни сложного. Я не пользуюсь этими достижениями нашего века.

– А как же вы поддерживаете связь со своими родственниками и друзьями? – если честно, я был поражен. Я впервые встретил человека, не пользующегося мобильной связью.

– У меня нет родственников…, – в её глазах промелькнула постоянная, но хорошо скрываемая боль.

– А друзья? Как вы связываетесь?

– С божьей помощью и с помощью телепатии, – грустно улыбнулась девушка. Я понял, что она не хочет больше разговаривать на эту тему.

Мы выпили еще, и тема коммуникаций была забыта. Вскоре я заказал вторую бутылку того же вина. Я предлагал сменить марку и попробовать какое-нибудь другое, но Катя настояла на том, что мы пили. Как она объяснила, смешивать напитки очень опасно, и может вызвать в последующем головную боль. Ко всему прочему, ей очень понравилось вино.

Разговор наш лился неспешно, каких только тем он не касался. Мы обсудили кулинарные способности шеф-повара ресторана. Обсудили климатические условия, на которых взращивался виноград, из которого изготовлялось это замечательное вино. Я вспомнил, как из-за объявленной в стране компании по борьбе с пьянством, чиновники брали под козырек и бездумно, безжалостно вырубали ценнейшие сорта винограда, которые сотнями лет культивировались в этих краях. И вот только сейчас, только благодаря энтузиазму бессребреников винодельческий бизнес начал хоть как-то развиваться.

Я не стал расспрашивать Катю о причинах ее поездки на остров. Мне показалось. Что еще не пришло время. Я был уверен, что скоро она сама мне все расскажет. Итак, она о многом мне поведала. Вскользь она даже обмолвилась, что у неё был ребенок, правда, почему был, она пока не сказала. Видимо произошла какая-то трагедия, но что именно я не узнал. Как только я чувствовал, что ей неприятно о чем-то говорить, я сразу же менял тему.

Через полтора часа мы сидели в ресторане уже одни. Все гости отобедали, и персонал ресторана с нетерпением посматривал на часы.

– Наверное, нам пора… – сказала Катя, посмотрев по сторонам и не заметив больше никаких посетителей кроме нас.

– Да, мы засиделись, – подтвердил я, взглянув на часы.

– А хотите мы продолжим? Скажем в моем номере… – неуверенно предложила Катя. Вино на нее подействовало, и она разгорячилась, расслабилась и была, казалось, совершенно раскованной.

– Я с удовольствием.

– Тогда пойдемте!

– Хорошо, минутку. Нам же еще бутылочка не повредит?

– Нет, конечно!

Я подозвал официантку и попросил её принести еще одну бутылку красного, предварительно открыв ее. Бокалы были в каждом номере. А вот штопор не полагался. Видимо, все работники ресторана очень спешили закончить работу и убежать домой к своим семьям, потому что уже через три минуты на нашем столе стояла открытая бутылка. Я рассчитался за ужин, и мы вышли из ресторана. Уходя, я оглянулся и заметил, как быстро наш столик был приведен в изначальное состояние пустоты и порядка.

– Сколько я должна? – спросила Катя, когда мы вышли на воздух.

– Нисколько. Ты была моей гостьей.

– Ладно, но следующий ужин за мной!

– Договорились, – согласился я.

На юге сумерек почти не бывает. Солнце садится, и мгновенно начинается ночь. Я посмотрел на небо. Рваные тучи еще висели кое-где, но черный глубокий небосклон уже нависал над головой, искрясь миллиардами больших и малых звезд. Густое скопление млечного пути делило небо почти ровно пополам. Такую картину можно увидеть только за городом, вдали от цивилизации. Именно ночью, когда смотришь на небо, ощущаешь себя пылинкой в этом огромном мире. Именно эти ощущения и пытались передать зодчие католических храмов. Ведь кто мы перед Богом – живой прах, лишь созданный им по подобию своему. Мы должны бояться Его и ощущать себя ничтожными перед Ним. И все эти чувства должны овладевать нами в храме Господнем. Немыслимо высокие своды служат для этой цели. Они и есть небеса. Они уменьшают нас нашими глазами. А мы букашки под ними. Акустика и величественные звуки органа. Они принижают нас нашими ушами.

Катя обняла меня за талию и прижалась теплым телом. В правой руке я держал открытую бутылку вина, а левой попытался ответь ей и положил руку на её плечо.

– Хорошо, – мурлыкнула Катя. – Тепло и спокойно…

– Ты не передумала? Может, ты хочешь спать?

– Нет, мне спать совсем не хочется. Я хочу быть с тобой. Пойдем.

– Идем.

Так, обнявшись, мы медленно пошли к домику номер тринадцать. Никто нам на пути не повстречался. Все постояльцы уже сидели по домам. Их, в отличие от нас, ни погода, ни звезды, ни свежий морской воздух не радовали.

Войдя в дом, Катя поставила два бокала на низенький столик, взяла у меня из рук бутылку красного и, налив в них понемногу вина, взяла один из них.

– Я хочу выпить за тебя.

– Почему за меня? – удивился я.

– Есть в тебе что-то такое, – она подошла вплотную ко мне. Ее лицо и волосы коснулись меня. Не успел я почувствовать прикосновение ее щеки, как наши губы слились в поцелуе. Я стоял, опустив руки, и со стороны был похож на полного идиота. Еще бы! Красивая женщина не просто заигрывает, а не скрываясь жаждет близости с тобой, а ты даже приобнять её боишься.

– Кать – только и смог сказать я через минуту, оторвавшись от ее губ.

– Что? Почему ты так себя ведешь? – удивилась она. – Что тебе мешает расслабиться? Я? Я не нравлюсь тебе?

– Нет! Что ты! Ты мне очень нравишься! Просто я не ожидал. И потом, не в моих правилах пользоваться некоторой беспомощностью человека.

– Ты о моей беспомощности?! – девушка, а ее тело было молодым, словно девичьим рассмеялась. – Саша, ты и вправду считаешь, что я сейчас нахожусь в беспомощном состоянии?! О! Надо будет как-нибудь показать тебе, какая я бываю в беспомощности!