Отмель

Моя жизнь благополучна до тошноты. Настолько, что я даже джакузи заказываю из Парижа. Нанимаю шеф-повара на все званые ужины, которые мы устраиваем. Каждую неделю делаю укладку феном и завивку локонами, как у Златовласки. И как я посмела ненавидеть свою жизнь? У меня нет никакого морального права строить из себя жертву. Я даже бизнесом занялась лишь потому, что жутко не хотела превратиться в домохозяйку.

Мне и впрямь повезло. Пресытившись ролью типичной мамаши – той, кто днями напролет сидит дома, носит спортивную одежду, в жизни не занимавшись спортом, покупает кофе навынос, а потом, придя с ним домой, листает соцсети или смотрит, как лодки скользят по реке, – я занялась частной практикой, заплатила маркетологу, пригласила знаменитостей на открытие центра и тотчас окружила себя великосветскими особами.

А еще повезло, что я, открыв свое дело, сумела остаться заботливой матерью. Той, что собирает детям школьный обед из полезных блюд и находит повод для гордости в разнообразии: сегодня в ланч-боксе аппетитные рулетики с ветчиной и сыром, а завтра – вкуснейшие маффины. Когда Джорджии нет рядом, я становлюсь мамой-пекарем, мамой-прачкой. Да-да, той самой, которую моя мать высмеивала всю свою жизнь.

Но, куда бы я ни пошла, будь то спальня с большим гардеробом или пенное джакузи с ароматом Парижа, всюду меня неотступно преследует горечь. Карма – жестокая сука. Знаю, она дышит мне в спину. Все из-за этого ребенка. Из-за Джека. Давно пора платить по счетам. Но если я помогу Ариэлле, возможно, мне отпустят грехи.

Сейчас

Мы сойдем на берег во что бы то ни стало. Увы, я ни разу не управляла яхтой, тем более такой большой. К тому же Скотт будет сторожить мостик, как велел Чарльз. Мобильный покоится на дне моря, а с техникой я, прямо скажем, не в ладах, поэтому на рацию рассчитывать не стоит. И все-таки я твердо намерена сбежать от мужа и забрать с собой детей.

Я смотрю в большие окна мастер-каюты. Чарльз направляет плавбазу к мысу, рассекая небольшие, но сильные волны. Я сбегу сразу после того, как он пришвартуется, сойдет на берег и покинет пирс. Дети не должны ничего знать, и действовать придется быстро, пока Скотт не заметил, что мы исчезли. Кики и Купер проснутся с минуты на минуту и наверняка спросят, где мы и почему не пришвартовались к берегу.

Метрах в двухстах стоит большой прогулочный катер. Время от времени на палубу выходит женщина. Она все, что у меня есть, моя единственная надежда. Странно осознавать, что незнакомка совсем рядом, но даже не догадывается о происходящем.

Скотт сидит на мостике, слушает грохочущий из колонок хип-хоп и листает смартфон, водрузив ноги на противоположное сиденье. Обогреватель разгоняет вокруг него горячий воздух. Занятый своими делами, шкипер не видит, что я стою у лестницы и наблюдаю за ним. Это хорошо.

Снаружи дует ледяной ветер, от которого мерзнут руки. Я не могу ни согреться, ни одеться потеплее. Не знаю, удастся ли мне доплыть до катера. Тяжелый живот может потянуть меня вниз. И все-таки надо попытаться. Это судно, эта женщина послужат мне маяком. Но вода темная, страшная, а я не любитель поплавать в океане.

Спустившись по ступенькам, подхожу к кормовому транцу и касаюсь воды пальцами ноги. Какая же она холодная. При одной мысли о заплыве меня бросает в дрожь. Женщина снова выходит на палубу, и я размахиваю руками в надежде, что она посмотрит в мою сторону. Она что-то несет к столу. Наверное, кашу, кофе и тосты – завтрак, который приготовила для себя и мужа, пока тот собирался на рыбалку. Причалив к этому мысу, они поставили на палубу две удочки, перекинув их за борт, словно карамельные трости. Я снова машу руками, и волосы подхватывает порыв ветра. Пожалуйста, посмотри сюда! Тщетно. Женщина меня не замечает.

Чарльза на мысе не видно.

Я ныряю в воду прямо в джемпере и спортивных штанах. Обжигающе ледяная вода мгновенно пропитывает одежду и тянет меня на дно. Я с яростью пробиваюсь сквозь волны, отчаянно пытаясь не думать о том, что ждет меня внизу. Как холодно! Прикосновение океана обжигает кожу головы, больно жалит соски, парализует руки. Катер. Мне нужно доплыть до катера. Все остальное неважно. Женщина на палубе. Скорее всего, она слышала всплеск. И наверняка заметит, как я барахтаюсь.

Почему я не надела спасательный жилет? Почему не продумала план как следует?

Я загребаю руками воду, пытаясь двигаться вперед, но это очень трудно. Особенно в одежде. Как будто к моему телу привязали гири, и с каждой минутой океан все сильнее засасывает меня внутрь. До чего глубоко там, внизу…

Волна приподнимает меня и снова швыряет вниз. До суши очень далеко, и я вдруг понимаю, что меня затягивает глубже и глубже, унося все дальше от катера. Оказавшись лицом к лицу со свирепой стихией, ложусь на спину и пытаюсь отталкиваться одними ногами, чтобы поберечь силы. Облака набухли дождем. В лицо хлещет соленая вода, заливаясь в рот и в глаза. Нахлебавшись, кашляю и отплевываюсь. От соленого привкуса меня сейчас стошнит. Я снова переворачиваюсь на живот и моргаю.

Только бы женщина на палубе меня заметила! Но, подняв глаза, я вижу, что ее там нет. А вдруг она не вернется? Ничего не вышло. Все пропало.

Я поворачиваюсь к «Леди Удаче», и у меня перехватывает дыхание. На мостике стоит Скотт, говорит по телефону и смотрит на меня сверху вниз. Я понимаю, что мне ни за что не успеть доплыть до катера. Сейчас шкипер спустится и затащит меня на яхту. Так и тянет нырнуть под воду и спрятаться от него.

Вместо этого я сдаюсь. Надеюсь, дети меня простят. Я хотя бы попыталась. Сделала все, что было в моих силах. Развернувшись, ложусь на спину и отдаюсь на волю волн, раскинув руки в стороны и дрожа от холода. Пусть меня несет течение. Где-то поблизости раздается шум подвесного мотора. Это Скотт едет ко мне на надувной лодке. Приблизившись, хватает меня за шиворот. Тянет по резиновому борту наверх и швыряет на пол, как пойманную в сеть рыбу.

– Тупая сука, – злобно шипит шкипер, качая головой. – Чарльз тебя убьет!

Неделю назад

Единственный способ собрать доказательства преступлений Матео – пойти в один из его клубов и увидеть все своими глазами. Вряд ли Ариэлле хватит слов, слухов и подозрений обеспокоенной подруги-наставницы. Нет, ей нужны только факты. Железные, неоспоримые факты: фотографии, на которых Матео трахает стриптизершу с ногами от ушей, нюхает кокаин или разбивает висок очередной жертве.

Сейчас вечер пятницы. В это время мы с подругами обычно идем в винный бар. Последние клиенты топчутся в главном вестибюле, держа под мышкой коврики для йоги. Воздух наполняет легкий запах пота, скопившегося после напряженного рабочего дня. Ума не приложу, почему эти ребята предпочитают тренироваться в пятницу вечером. Интересно, чем они займутся после нашей встречи? Пойдут домой, приготовят жаркое из овощей с тофу и будут пить комбучу [12] ? Я прозвала их пятничными завсегдатаями. Обычные клиенты приходят ко мне вечером по будням, после тяжелого трудового дня на дому, заполненного организацией благотворительных мероприятий и обедов. Они ни за что не согласятся потратить вечер пятницы, приседая у балетного станка. Ведь сегодня им предстоит покорять Сидней и кутить в самых современных ресторанах и барах. Что ж, я вовсе их не осуждаю, потому что и сама люблю так отдыхать. Так или иначе, пятничные завсегдатаи – часть моей жизни.

12

Популярный в Японии и Европе напиток на основе чайного гриба.

Заперев кабинет и оставив свет для уборщиков, я терпеливо жду Трейси у входа в ее студию йоги. Ее клиенты совсем не похожи на моих. Они платят пятнадцать долларов за сеанс, чтобы позаниматься с Трейси под золотое сияние свечей и гудение поющих чаш. Мои расплачиваются эксклюзивными членскими картами. Им ни к чему поющие чаши и альтернативная медицина: нет, им нужны опытный инструктор, мощный кондиционер, ледяная огуречная вода и несколько сортов чая на выбор. Мы часто шутим над тем, насколько наши практики отличаются друг от друга.