Отпусти меня

Пока я размышляла, мы вышли на лестницу и поднялись на этаж выше. Кто бы тут ни жил, он явно любил минимализм. Повсюду царила пустота. На этаже было всего две двери. Мы остановились у первой.

– Ну, удачи, Соня, – улыбнулся Джон и, не дожидаясь моего ответа, спустился по лестнице.

«Приехали! И что мне прикажете делать? Ворваться с криками и угрозами или, быть может, постучаться и спросить разрешения, чтобы войти?»

Я остановилась на том, чтобы постучаться. И быстрее, пока не передумала или не получила сердечный приступ от страха и волнения, стукнула пару раз костяшками пальцев и дёрнула на себя дверь.

Я оказалась в небольшой комнате. Единственное, что в ней было – это окно и внушительных размеров стол, на котором, вальяжно запрокинув ногу на ногу и закинув руки за голову, лежал какой-то мужчина, глядя в окно.

– Я не разрешал тебе входить, – процедил он недовольным тоном.

Я была в оцепенении и не знала, что ответить.

–Э-э-э, простите, – начала я и запнулась.

Его голос. Я слишком хорошо его знала. Этого не может быть!

– Что ты? – спросил мужчина и повернулся в мою сторону.

В этот миг мне как будто дали под дых. Я не могла поверить своим глазам. Это был он! Я вспомнила его! Теперь я отчётливо помнила это лицо. Как будто пелена спала с моих глаз.

«Он ничуть не изменился, но как же это? Прошло почти одиннадцать лет, я успела вырасти, а он всё тот же».

Словно прочитав мои мысли, мужчина усмехнулся и поднялся со стола. Когда он встал во весь рост и скрестил руки на груди, все сомнения, которые могли бы появиться у меня в голове, рассыпались в один миг.

Волосы средней длины, аккуратно оформленная борода, стальные властные глаза. Как неприятно было это признавать, но красивые, слишком красивые черты лица. На вид лет тридцать. У него внушительное телосложение. Подкачанная грудь и рельефные руки и ноги. Даже одежда не могла этого скрыть. Что касалось одежды, то вкусы у него не поменялись. Он явно предпочитал тёмные цвета. Чёрные джинсы и туфли в цвет джинс. Тёмная футболка и пиджак того же цвета. Крестик … Я хорошо помнила этот старый деревянный крестик.

– Долго будешь на меня глазеть? – его голос вывел меня из своеобразного транса.

Страх и удивление сменились всепоглощающей яростью. Это чудовище, принёсшее мне столько бед, сейчас стояло передо мной, как ни в чём не бывало. А моя мать лежала в гробу, присыпанным землёй.

Собрав всю злость, что накопилась у меня за все эти годы, я кинулась на него. Но мужчина с лёгкостью перехватил мои руки, словно ждал этого и подготовился. Стало больно. Я понемногу опускалась на пол. Он сжимал их до хруста, пока из моего горла не вырвался стон боли. Только тогда это чудовище отпустило меня.

– Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, и я сломаю тебе руку, – его взгляд не оставлял сомнений в том, что он говорил правду. – А сейчас вставай и слушай внимательно. И не вздумай реветь, меня это бесит.

Словно на ватных ногах, я поднялась и слегка пошатнулась. Он посмотрел на меня как на ничтожество.

– Да упрись ты обо что-то, а то сейчас сознание потеряешь, – чудовище усмехнулось.

Я доковыляла до стены, подальше от него и упёрлась в неё спиной, чувствуя, как ноги предательски дрожали. Он же, в свою очередь, опёрся о стол и в своей любимой манере скрестил руки на груди.

– Вот теперь и поговорим. Что последнее ты помнишь? До того, как проснулась здесь, – его стальные глаза едва не прожигали во мне дыру.

Я слышала, как стучало моё сердце. Не чувствовала, а именно слышала. Мне было страшно. Я боялась его, и он это видел. Возможно, даже ощущал. Пытаясь собраться, сглотнула накопившуюся слюну и стала теребить низ своей футболки.

– Помню, – начала я, но мой голос был жалок, как и вся я в этот момент. – Как меня пытались убить. За клубом…

– Не пытались, – прервал меня, снова усмехнувшись. – Тебя убили.

Моё сердце, казалось, скатилось куда-то вниз и стучало где-то в районе задницы или пяток.

– В смысле, убили? – я истерически рассмеялась. – Этого не может быть. Я чувствую, как бьётся моё сердце, как чувствовала боль, когда ты едва не свернул мне руки.

– И, тем не менее, тебя убили, закололи как свинью, неужели ты это забыла? – он всё также усмехался, слегка приподняв бровь.

Только мне в этот момент было совсем не до веселья.

«Значит, это был не сон. Тот чудила действительно меня зарезал. Но, как? Да он издевается надо мной? У меня даже ранки не осталось, не то, что ножевого ранения. Пусть ещё скажет, что я стала призраком, типа какого-нибудь интермедио. Бред!»

Я машинально коснулась места, куда в меня вонзили нож, и это не осталось без внимания. Мужчина заметил мой жест.

– Значит, помнишь. Фактически ты мертва. Должна быть мёртвой. Но стоишь и дышишь, как верно подметила. Ни медики, ни Бог в ту ночь тебе не помогли. Ты жива благодаря мне! Мне и моей крови. Кстати, высосала ты из меня её прилично. Надеюсь в будущем получить ответную компенсацию.

Я стояла и думала о том, что за бред он несёт. Этот больной на голову псих, походу был не только маньяком-убийцей, но ещё и полным шизофреником. Я начала подумывать, как отсюда незаметно свалить и вызвать копов.

– Ты себя слышал? – мне понадобилась доля усилия, чтоб не рассмеяться.

Я бросила взгляд на дверь, подсчитывая, за сколько секунд успею добежать до неё.

– Подойди ко мне, – его голос явно давал понять, что это далеко не просьба, а самый настоящий приказ. – На дверь можешь не смотреть, я буду быстрее. Да и к тому же далеко ты не убежишь. А когда тебя снова приволокут ко мне, я тебя накажу. Так что без глупостей!

«Что мне делать? Подчиниться или рискнуть? Блин, а если не успею? Ладно, подыграю, усыплю его бдительность».

На негнущихся ногах я подошла к нему, не решаясь посмотреть в глаза. Он взял меня за подбородок и приподнял его, встречаясь со мной взглядом. Его рука была ледяной, да и рядом с ним было холодно.

– Посмотри на меня, Соня. Столько лет прошло. Я изменился?

Ни капельки. Словно я видела его только вчера, а не одиннадцать лет назад.

– Нет, – коротко ответила я.

– Хорошо. А чувствуешь жар, исходящий от моего тела? – он смотрел на меня, не моргая, в ожидании ответа.

Жар? Да на градуснике нет такой цифры, которая соответствовала бы его температуре.