Отрава для сердца моего

Ясна сделала несколько шагов вслед за мужчинами и сорочка выпала из–под камзола, девушка переступила через нее. Амьер ничего не заметил, подняв подбородок и сдвинув брови, он не оглядываясь, сосредоточенно шел за Владыкой. Ну и ладно, она не станет поднимать то, что упало! Подхватив развевающийся подол, Ясна побежала догонять мужчин, оставаться одной на этом утесе ей не очень–то хотелось.

Ветер подхватил невесомое кружево сорочки и унес неизвестно куда.

Они поднялись по ступенькам на крыльцо, где с трудом поместились втроем, Владыка толкнул дверь и открыл ее. Их встретила абсолютная тишина и темнота, даже дневной свет не пробивался в открытую дверь сквозь густую тьму. Ясна невольно прижалась к Амьеру, он поморщился, но не оттолкнул, а невесомо обнял за плечи.

– И что застыли, – раздался голос Владыки, – входите.

Амьер шагнул внутрь вместе с сопротивляющейся девушкой. Владыка закрыл за их спиной дверь. Испуганная девушка, вцепившись в жениха, боялась дышать, ей казалось, что тишина и темнота угрожающие и враждебные.

Где–то в глубине часовни появился неуверенный слабый огонек, вслед за ним появились еще огоньки. Вот уже стало видно, что это зажигались свечи, установленные на расположенных ярусами узких полках в виде лесенок вдоль стен.

Девушка с настороженностью разглядывала теперь уже ярко освещенную часовню. Она, когда они стояли на утесе, смотрелась маленькой, но внутри неожиданно оказалась очень просторной, в несколько раз больше, чем должна бы быть. Гладкие, белые стены были разрисованы странными, неизвестными Ясне знаками, эти знаки различных расцветок в свете свечей, казалось, дрожали и двигались. Прямо напротив дверей, у дальней стены в нише стояла статуя женщины. Она была изображена в длинном глухом платье, ниспадающим тяжелыми складками до пола, толстая коса обвивала голову и смотрелась, как корона. Женщина протягивала руки ладонями вверх.

– Что же, – произнес тихо Владыка, – подходите к нашей богине, дети мои.

– Зачем? – возразила Ясна, – Мне и отсюда хорошо видно.

Владыка хмыкнул.

– Это изображена ваша богиня? – девушка показала на статую, – Кто она, как ее зовут? Это ее храм? А свечи кто зажег?

– Сколько тебе лет? – внимательно оглядев девушку, спросил Амьер.

– Шестнадцать… будет через два месяца.

– Что?! – опешил Амьер, – Я сверну шею Аруану!

– Успокойся, – вмешался Владыка, – ты знаешь – здесь нельзя такое говорить, тем более кричать. И ты женишься на этой девушке. Дверь не откроется, пока вы не совершите обряд.

– Но она еще ребенок, – возмутился Амьер, – я не могу на ней жениться.

– А когда собирался остаться с ней наедине, ее возраст тебя не волновал?

– Я видел, что она юная, но не думал что настолько! У нас была договоренность не трогать девушек моложе восемнадцати лет. Нет, я не могу жениться на девочке.

– Может, тогда вернемся обратно, если нельзя жениться на мне? – с надеждой спросила девушка, вернее, девочка.

– Почему же нельзя? – удивился Владыка, – Вполне можно.

– Вот пусть на ней Аруан и женится, если у него хватило низости соблазнить ребенка. А я не буду этого делать.

Еле слышный женский смех заставил мужчин обратить взор на девушку, но она широко распахнув глаза, с ужасом смотрела на них.

– Что это было, – тихо спросила Ясна, – здесь еще кто–то есть?

– Нас посетила богиня, – неуверенно ответил Амьер.

– Все, хватит разговоров, – резко сказал Владыка, – мы сюда пришли за благословением. Амьер, бери девушку и подходи с ней к статуе. Если богине не понравится возраст невесты, то брак не состоится.

– Только на это и надеюсь, – буркнул Амьер.

Он взял девушку за руку и потащил к статуе.

– Подождите, – упиралась она, – да подождите же!

Амьер остановился и недовольно спросил:

– Что еще?

– Послушайте, вы ведь даже не знаете как меня зовут, а собираетесь жениться. Давайте поговорим и вы поймете, что нам не надо этого делать.

– Мне все равно как тебя зовут, – наклонившись к девушке, зло прошипел ей в лицо Амьер, – и разговаривать с тобой я не собираюсь потому, что очень надеюсь уйти отсюда неженатым.

– Но как же… – растерянно проговорила Ясна.

Она оглянулась на Владыку, ища у него поддержки. Он стоял, прислонившись к двери и сложив на груди руки, мрачно смотрел на них.

Амьер подхватил под руку девушку и, не обращая внимание на ее слабое сопротивление, подвел к статуе богини.

Девушка заворожено рассматривала статую. Тот, кто изобразил в этой скульптуре богиню, был талантливым и великим художником. Чудилось, что женщина, изваянная в камне, застыла на миг и сейчас сбросит оцепенение и шагнет навстречу – таким одухотворенным было ее лицо и казалось живым застывшее в незавершенном движении тело.

– Клади свою правую руку в раскрытую ладонь богини, – раздался над ухом девушки голос Амьера.

– Зачем? – вздрогнула она.

– Затем, – процедил сквозь зубы Амьер, – сейчас положим свои руки, ничего не произойдет, дверь откроется и мы с тобой спокойно уйдем отсюда. Ясно?

Девушка кивнула испуганно.

– Ясно, а что должно произойти?

– Я же говорю, – раздраженно ответил Амьер, – ничего не произойдет. Клади быстро!

Он положил свою кисть в раскрытую ладонь статуи. Вопросительно посмотрел на девушку, та боязливо и медленно сделала то же самое. Амьер поймал и схватил ладошку другой руки девушки. Теперь они стояли перед статуей, держась за руки и, казалось, что богиня держала их ладони в своих руках.

– Мы должны что–то сказать? – произнесла девушка боязливо. – Что надо делать дальше? Просто стоять и что–то ждать?

– Ты можешь помолчать хоть немного? – разозлился Амьер.

– Но я хочу знать…

– Обыкновенно произносят клятвы любви и верности, и просят богиню благословить брак, – соизволил объяснить он, – но боюсь, что это не для нас. Просто жди.

Девушке показалось, что ее ладошку сжали невидимые пальцы, она громко ойкнула и попыталась непроизвольно выдернуть руку, но ей не удалось это сделать.

– О, нет, – простонал Амьер, – только не это.

Девушка со страхом наблюдала, как их руки, вложенные в раскрытые ладони статуи начал обволакивать туман, и он поднимался все выше и выше.

– Что это! – взвизгнула она, – Как это прекратить?

– Никак, – обреченно ответил Амьер, сжимая до боли ладошку девушки, – само скоро закончится.

Девушка, всхлипывая и подвывая от ужаса, не имея возможности вырвать руку и убежать, наблюдала, как воздух вокруг них уплотнялся и становился непрозрачным. И вот они уже стоят в сфере, напоминающий своими перламутровыми переливами мыльный пузырь, а их руки, захваченные в плен статуей, по плечи окутаны плотным туманом.