Отражение

Катсу недовольно нахмурился и сел за стол. Место напротив него пустовало, хотя обычно там сидел отец с газетой новостей в руках.

– А… отец ушел? – спросил он. Хром, торопливо развязывающая передник, взглянула на него чуть удивленно.

– Он еще не спускался. Странно… Эй, Кея! – крикнула она, заглядывая на второй этаж. – Спит еще, наверное. Ладно, я тороплюсь, - Хром накинула плащ и взяла свою сумку. – Ты сам его разбуди, хорошо?

Хлопнула дверь, и Катсу, немного поколебавшись, поднялся наверх. Отец запрещал ему заходить в свою комнату, поэтому, хоть любопытство и жгло, все равно было очень страшно.

– Пап? Эээ… отец, ты здесь? – Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Темные обои, скудная обстановка, футон на полу вместо кровати и маленький котацу в самом углу комнаты – спальня почти ничем не отличалась от рабочего кабинета. Это даже как-то разочаровывало.

Хибари спал на спине, чинно сложив руки на животе, и даже во сне хмурил брови, будто злился. Редко удавалось застать его в таком беспомощном состоянии: на памяти Катсу было всего два таких момента. Первый – когда отец заснул в машине в долгой дороге (кажется, они сбегали тогда от какого-то мужика из стороннего преступного синдиката), а второй – когда он потерял сознание после изнурительного боя, в котором ему пришлось выстоять против целой армии, пока не подступило подкрепление. Катсу нравилось смотреть на него в эти моменты, сравнивать с собой и подмечать очевидные и неочевидные сходства.

Савада-сан как-то сказал, посмеиваясь, что в подростковом возрасте Хибари был совсем маленького роста, утешая таким образом Катсу, который очень переживал из-за того, что в школе был едва ли не самый мелким среди своей возрастной группы. Сейчас отец был высоченным, почти одного роста с Ямамото.

Катсу присел на корточки рядом с ним и, улыбаясь, принялся рассматривать его лицо. У отца были очень красивые черты лица, он был похож на одну из фарфоровых куколок, что заказывала при жизни мама из Германии. А может, Катсу просто так себе льстил, ведь их внешнее сходство порой даже списывали на клонирование. Отец всегда загадочно молчал на такие будто бы шутливые предположения, и потом долго смотрел на него, словно оценивая их похожесть. Жаль, что у них не такие отношения, как у Савады-сана с его дочерью Юи. Вот уж кто жил душа в душу.

– Сколько раз повторять, что тебе нельзя сюда входить, - не открывая глаз, произнес Хибари, и Катсу подпрыгнул от неожиданности. – Что за травоядное…

– Извините, вы просто не пришли завтракать, и я…

Хибари сел, сонно моргая и хмурясь.

– Вы обычно раньше меня спускаетесь…

– Я встаю тогда, когда посчитаю нужным, - оборвал его Кея. – Так что не смей больше перечить моим указаниям, я ясно выразился?

– Да, простите, - поникшим голосом ответил Катсу. Хибари поднялся, свернул футон и начал одеваться, бросая косые взгляды на сына. Что-то в нем его явно раздражало.

– Иди сюда, - позвал он и, когда Катсу подошел к нему, развязал его галстук и принялся заново его завязывать. – Когда ты научишься уже сам следить за собой?
– с нескрываемым презрением произнес он.

– Простите.

– Хватит. Извинишься еще раз, и я тебя ударю.

Катсу замолк, глядя в сторону, на окно, и боялся даже посмотреть отцу в лицо.

– Вы любили маму? – вырвалось у него, и он почувствовал, как дрогнула рука на узле его галстука.

– К чему этот неуместный вопрос?

– Просто мне интересно, почему Хром к нам постоянно приходит.

– Потому что Савада ее попросил.

– Но вы могли нанять горничную и повара, незачем ей постоянно сюда приходить!

– Перестань вести себя как ребенок, это не твое дело.

– Просто так и скажите, что у вас с ней…

Хибари ударил его по щеке - ладонью, но так сильно, что Катсу упал, отлетев к стене.

– Не тебе меня учить, как жить, - холодно произнес он. – Твоего мнения никто не спрашивал. Ты живешь в моем доме, и здесь все идет по моим правилам. Вставай и иди завтракать, я скоро подойду. И очень тебе советую не возвращаться к этой теме.

– Я не голоден, - глотая подступающие слезы, пробормотал Катсу, поднимаясь и прижимая к горящей щеке ладонь.

– Я сказал. Иди завтракать, - пронзительно взглянув на него, повторил Хибари, отчетливо выделяя каждое слово.

Катсу послушно кивнул и отошел к двери. В глазах щипало, и было обидно до жути, хотя вроде и стоило бы уже привыкнуть к подобному отношению. Просто… почему отец не мог любить его так же, как он любит его?

Хром испекла вишневый пирог и приготовила рис с беконом и овощами. Катсу не любил ее стряпню, не любил, когда она заявлялась к ним домой, будто в свой собственный. У нее был свой ключ, барьер беспрепятственно позволял ей пройти, и отец всегда был рад ей, хотя постоянно ворчал и делал вид, что она его раздражала. Это было неправильно. Только мама могла заниматься домом и только она могла ходить с отцом. Когда она была жива… они могли еще называться семьей. И никакой Хром поблизости не было.

– Пирог? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Хибари еще из коридора. – Хм… ягодный, - удовлетворенно заметил он, разглядывая выпечку, и на его лице промелькнула легкая улыбка. Он положил на тарелку уже нарезанный кусок и поставил ее на стол. – Ты получишь только после того, как съешь рис, - сказал он, усаживаясь напротив него.

Катсу так понял, что сам отец есть рис не собирался и сразу нацелился на десерт. Как несправедливо! Взрослым достается все самое лучшее!

Хибари потянулся к свежей газете, которую предусмотрительно заносила Хром каждое утро, и развернул ее на сводке новостей. Больше ничего из писанины его там не интересовало.

– Тот человек… - робко начал Катсу, быстро проглотив свой завтрак. Он кашлянул в кулак и сказал уже более уверенно: - Тот, что приходил к тебе вчера. Эээ… Рокудо Мукуро.

Он заметил, как дернулась рука Хибари, комкая страницы газеты.

– Он предложил мне свою помощь! – торопливо продолжил Катсу, слегка подаваясь вперед. Хоть сегодня отец его не игнорировал, а проявлял крохи внимания. – Он сказал, что может меня тренировать, и я подумал…

– Что ты подумал? – леденящим душу голосом спросил Хибари, медленно сворачивая газету. Его глаза были закрыты, но по его напряженному выражению лица можно было прочесть едва сдерживаемую злость. – Что этот человек будет с тобой возиться и помогать тебе? – Он потер пальцами лоб и поднялся, судорожно держась за спинку стула, на котором сидел. – И что он попросил взамен?

– Ничего… в том-то и дело, что он ничего не просил! Он сказал, что вы с ним давние друзья и что он знает тебя лучше всех остальных…

– Вот значит как? – вскинул брови Кея, промокая салфеткой губы. – Он может мечтать сколько угодно, но правдой это так и не станет.

– Значит, вы не друзья?

– Нет.

– Ты его недолюбливаешь, да?

Хибари посмотрел на него, как на надоедливую муху, и поднялся, убирая свою тарелку в посудомоечную машину.

– Скажем так: для меня он пустое место, - хмыкнул он.
– Но я запрещаю тебе с ним видеться. Если он подойдет к тебе – беги. Или попытайся забить его до смерти. А теперь иди в школу.

– А… - Катсу взглянул на пирог, который Хибари позабыл ему дать, и ушел, ни слова не сказав. Вернется он все равно раньше него, так что успеет еще объесться после занятий.

***

Хром щелкнула брелоком сигнализации и, на ходу застегивая сумку, направилась к своему автомобилю, припаркованному у ворот. Она оглянулась на зашторенные окна второго этажа, где находилась спальня Хибари, и беспокойно нахмурилась.

Кея славился своей пунктуальностью, у него каждый день был расписан по минутам, и за пределы графика он вылезал в редких исключительных случаях, так почему он сегодня не спустился вовремя к завтраку? Если бы он приболел (что уже кажется немного абсурдным), то предупредил бы. Так что же…