Отверженные

Через четыре часа пришел ответ:

"По вашей рекомендации разрешаем "Теллусу" посадку. Посадка может быть произведена только на острове Карсон в Тайронском море. Необходимые припасы и наземный персонал доставить на остров. Корабль может пробыть на острове не больше недели. Никому, кроме жертв космической депрессии, покидать корабль не разрешается. Больных держать под наблюдением врачей и сразу же по выздоровлении отправить обратно на "Теллус". В 13.00 вернется Таунли и сменит вас, а вы немедленно возглавите операцию на острове. Это - на вашей совести".

Радиограмму подписал Дэвидсон, глава совета.

В назначенный час Лен Сесмик и два его помощника в легких костюмах поднялись по трапу "Теллуса-2".

Капитан корабля Боулак шагнул им навстречу и стал навытяжку. Одет он был еще пышнее прежнего, и, как и надеялся Лен, рядом с ним стояла темноволосая девушка.

– Добро пожаловать, сэр. Прекрасно, что вы решили посетить нас.
– Капитан зачем-то приложил руку к фуражке. Лен, не поняв, что означает этот жест, как раз протянул руку, чтобы обменяться рукопожатием, и на миг наступило замешательство.

Капитан опомнился первым и, повернувшись к девушке, представил ее:

– Моя дочь, лейтенант Кэтрин Боулак. Девушка тоже почему-то поднесла руку к голове, а капитан тем временем обернулся к другим встречающим и сказал с гордостью:

– А это наш вождь, барон Курт Шустер. Барон держался еще прямее капитана, и волосы его были острижены еще короче. Он щелкнул каблуками и, не замечая протянутой руки Лена, деревянно поклонился,

– Вы очень любезны, капитан Боулак, что пригласили нас на корабль, несмотря на прием, который мы вам оказали, - сказал Норуич, когда их ввели на корабль.

Глаза девушки сверкнули.

– Нас не впервые так встречают, - сказала она.
– Проклятие Совета Галактики всюду нас преследует. Капитан кивнул в знак согласия.

– За последние двести лет этот корабль садился на планеты всего шесть раз.

– Конечно, мы должны исполнять распоряжения совета... но на этот раз я их не понимаю, - сказал Лен.

– Мы идеалисты, сэр, - произнес барон.
– А в этой Галактике идеалистам больше нет места.

– Мы подготовили небольшую церемонию в вашу честь, мистер Сесмик, - сказал капитан.
– Может быть, когда вы посмотрите, вам все станет яснее.

– Но прежде надо предложить господам прохладительного, - вмешалась Кэтрин.

– Ну, разумеется, - сказал барон.
– Гости у нас такая редкость. Не угодно ли пройти в мои апартаменты, господа?'

Апартаменты барона были необычайно просторны и роскошны даже для такого огромного корабля, как "Теллус". Со стаканом отличного виски Лен расположился в глубоком кресле в гостиной и прислушивался к беседе барона и капитана с Джонсоном и Норуичем.

– У нас всегда хватает средств на наши нужды. Любой корабль, странствующий между разными солнечными системами, может иметь на борту достаточно товаров, чтобы извлекать из них выгоду. Торговать-то нам разрешают, - с горечью говорил капитан.
– Наши товары они не считают разносчиками заразы.

Лен оторвал взгляд от золотистой жидкости, светящейся в его стакане, и заглянул в фиалковые глаза Кэтрин Боулак. Она в ответ посмотрела на него так пристально, что он отвел глаза и принялся рассматривать развешанные по комнате полотнища. Они свисали с палок, и на их золотом поле красовалась зеленая планета. Кажется, он что-то читал о таких вот полотнищах. Как же их называют? А, да, - флаги. Что-то древнее, историческое, из двадцать первого века, а то и еще раньше. Жаль, что Олимпия такая окраинная, такая "провинциальная" планета. Будь у него возможность больше читать о прошлом, он, быть может, разгадал бы загадку "Теллуса".

– Не знаю, что бы мы делали, если бы Олимпия обошлась с нами так же, как Азгард, - продолжал капитан.

– Мистер Сесмик, неужели вас не удивляет, что они не позволили нам даже запастись всем необходимым?
– спросила Кэтрин.

– Похоже, они что-то скрывают, - заметил барон.

– Скрывают?
– повторил Сесмик, и все три олимпийца недоуменно переглянулись.
– Что вы хотите этим сказать? Чего ради они станут от вас что-то скрывать?

Барон снисходительно засмеялся.

– Да не от нас. Похоже, они что-то затеяли и не хотят, чтобы это стало известно вам.

Уже при первом упоминании об Азгарде лицо Норуича потемнело, а теперь он резко спросил:

– Что у вас на уме? Выкладывайте! Барон так стремительно к нему повернулся, словно вдруг почувствовал, что они могут найти общий язык.

– Я хотел сказать... ну, допустим хотя бы, что азгардианцы вздумали высадиться на Минерве, второй планете вашей солнечной системы...

– Да на что она им?
– смеясь, спросил Джонсон.
– Там жара, как в преисподней.

– Помолчите, - сказал Норуич, - Мне это интересно.

Барон улыбнулся, и в разговор вступил капитан:

– Представьте, что они решили захватить Минерву и сейчас стягивают для этого космический флот. В таком случае им вовсе ни к чему, чтобы поблизости околачивался посторонний корабль, разве не так?

– Захватить? Я не понимаю, что это значит, - сказал Лен.
– Если бы жители Азгарда решили, что им почему-либо нужна Минерва, они просто обратились бы в Совет Галактики за разрешением.

– А ведь азгардианцы, кажется, не гуманоиды?
– вмещался барон.

Сесмик был сбит с толку.

– Не гуманоиды? Вы хотите сказать, что они биологически отличаются от нас, олимпийцев?

– Я хочу сказать, что они ведут свой род не от нашего древнего племени, не от таинственного племени Матери Земли.

– Да... да, они не гуманоиды. Они родом с какой-то планеты неподалеку от Сириуса.

– Так я и думал, - с торжеством изрек барон.
– И большинство в Совете Галактики - не гуманоиды, не так ли?

– А ведь верно!
– воскликнул Норуич.
– Как это я раньше не подумал!

Лен выпрямился в кресле.

– В совет входят представители двадцати различных видов разумных существ, - сказал он.
– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Да ни к чему. Право же, ни к чему. Просто мы думали...

Стук в дверь помешал барону закончить свою мысль. Вошел молодой человек, приложил руку к фуражке и громким голосом отрапортовал, что люди к смотру готовы.

– Вот этого мы и ждали, - сказал барон.
– Это мы и хотим вам показать, господа. Быть может, тогда вы нас поймете.