Отверженные

Когда все поднялись и прошли за бароном, Лен ухитрился приотстать и оказался рядом с Кэтрин. Ему давно хотелось поговорить с ней с глазу на глаз, и он воспользовался случаем,

– Как странно вам, должно быть, живется, ведь вы всегда на корабле, начал он, - Неужели вам не хотелось бы, чтобы у вас было больше друзей и знакомых? Неужели вы не тоскуете по простой, обыкновенной жизни?

– Наверно, тосковала бы. Все мы тосковали бы, не будь у нас нашего Дела, У нас есть цель, а вы, привязанные к своим планетам, ее лишены, - ответила она с гордой улыбкой.

– Какая же цель? Что у вас за дело?
– спросил Лен. Выражение ее лица позабавило его.

– Дело, которому служит "Теллус", - то, что пытались навсегда отнять у человечества, когда триста лет назад отправили первый "Теллус" скитаться в космосе.

– Вот как! А какова же ваша роль в этом деле? Девушка расправила плечи, и лицо ее стало почти неправдоподобно гордым и заносчивым.

– Рожать детей. Рожать детей для Земли! Рожать человечеству воинов. Рожать самых храбрых, самых прекрасных солдат на свете!

Лен от удивления раскрыл рот.

– Солдаты? А что это такое?

Губы Кэтрин искривила презрительная усмешка.

– Вас, я вижу, превратили в покорное стадо. Это все виноваты ваши правители, ведь настоящие ваши вожди были уничтожены или изгнаны в космос. Вы даже не знаете, что такое солдат! Не удивительно, что вами правят какие-то пауки!

Лен даже и не пытался скрыть растерянность.

– Право, я никак не пойму...

– Ну, еще бы! Где вам понять, за что стоит мой народ! Только мы и есть настоящие сыны человечества. Мы - законные правители. Триста лет назад, во второй межзвездной войне, над нами взяли верх, отняли у нас оружие, обрекли вечно скитаться в космосе - и вообразили, что с нами покончено. Но они не могли отнять у нас наши идеалы. Сейчас вы сами увидите, мы уже почти дошли до зала собраний.

Лен глядел на нее и не верил глазам: хорошенькое личико Кэртин исказилось, точно какое-то мерзкое существо вселилось в нее и стало распоряжаться ее мыслями и речами. Она источала ненависть, слепую, бессмысленную ненависть. Неприязнь к какому-либо определенному человеку Лен мог понять, вот и они с Норуичем недолюбливают друг друга, но такое...

– Эти болваны собрали со всех планет цвет человечества - политиков, аристократов и военных - и изгнали их в космос. Они не ведали, что творят, во что превращают человечество!
– Девушка стиснула его руку, впилась в нее ногтями.
– И вот, докатились... людьми правят какие-то нелюди!

Она отпустила руку Сесмика и снова горделиво расправила плечи.

– Но недалек день, когда нас опять призовут. Этого мы и ждали - и мы, и наши отцы, а еще прежде наши деды. Вы сами увидите. У вас в жилах течет не кровь, а вода, но, может, и вас проймет. Мы ничего не забыли. Мы сберегли знамена, и песни, и ненависть к врагам. Все это досталось нам в наследство от доброго старого времени.

Они вошли, видимо, в самое просторное помещение корабля, и у Лена голова пошла кругом, он растерянно огляделся. Что он натворил? Зачем ввязался в эту дикую историю?

В зале собралось человек пятьсот, они стояли, выстроившись в ряды и колонны. Барона и капитана встретили приветственными кликами. Этот дружный грозный клич, казалось, издавали не глотки, а каждый мускул напрягшихся тел. Барон поднял руки, и все смолкло.

– Народ "Теллуса", к нам прибыли гости. Спойте им, - скомандовал он, и все как один тотчас запели:

Если забуду тебя, о Земля,

Горы твои и моря,

Забуду леса твои и поля,

Откуда родом я...

Кэтрин снова схватила Лена Сесмика за руку.

– Слушайте их, слушайте! Слыхали вы что-нибудь подобное? Это песнь Земли. Космический легион пел ее перед битвой за Титан. Слушайте!

Если забуду тебя, о Земля,

Значит, я слеп навек!

Забуду тебя, планета моя,

Значит, я нем навек!

Капитан Боулак и Норуич вполголоса беседовали неподалеку, сквозь напыщенные слова песни до Лена доносился их разговор.

– Прежде мне это не приходило в голову, - говорил Норуич.
– В самом деле, если они присвоят Минерву, их жизненное пространство будет вдвое больше нашего. Они обгонят нас числом и через двадцать лет раздавят нас.

– Вооружитесь - и не раздавят, - возразил капитан.
– Если у вас будет оружие, не раздавят.

Песня наконец была допета, и люди зашагали мимо них.

Впереди шли мужчины, не свободно и прихотливо рассыпавшись, как шли бы олимпийцы, а ровными рядами, как по линейке, и все в ногу.

– Вот маршируют настоящие мужчины, - сказал барон, блестя глазами.
– Вы когда-нибудь видели, как маршируют?

– Нет, не видал, - ответил Лен.

– Ах, как много, как бесконечно много потеряло человечество! И всему этому мы могли бы вновь его научить. Вот перед вами проходят ветераны. Конечно, это не сами ветераны, а потомки героев, тех, что были изгнаны с Земли.

– А что это за палки у них на плечах?

– Просто палки, мистер Сесмик, - ответил барон.
– Но придет время, и у нас будут винтовки. Когда нас изгнали, нам не позволили взять с собой ни инженеров, ни машин, так что настоящего оружия у нас нет.

– А вот проходят Верные Дочери!
– воскликнула Кэтрин. Она вся дрожала от возбуждения, глядя, как шагают рослые женщины.
– Посмотрите, как они выступают! Они знают, что сегодня совсем особенный день!

– Великолепно, а?
– обратился капитан к Джонсону.
– Ведь правда, на это нельзя смотреть без волнения?

– Они и в самом деле умеют ходить в ряд, - равнодушно ответил Джонсон.

– Смотрите! Вот он, Первый штурмовой батальон!
– в упоении воскликнула Кэтрин, когда появились полсотни молодых мужчин в черных рубашках и рыжевато-коричневых брюках. Они несли какие-то нелепые копья, глядели прямо перед собой, и лица у них были, точно у истуканов.

– Форма!
– вдруг сказала Лен.
– На них форменная одежда. Теперь я вспомнил. Я видел людей в форме в какой-то старой книге.

– Да, вы правы, - сказала Кэтрин; глаза у нее так и сияли.
– Это форма. Уже почти триста лет никто не ходит в форме. Как это должно быть скучно!
– Она с презрением посмотрела на белый тропический костюм Лена.
– Не понимаю, как женщина может спать с мужчиной, который никогда не носил форму!

– Большинству женщин это нисколько не мешает, - довольно резко ответил Лен.

Но Кэтрин была слишком поглощена зрелищем и не обратила внимания на его тон.

– Смотрите, вот идут матери-патриотки. Сколько сыновей они народили! Посмотрите, какие лозунги они несут.

Мимо шагала добрая сотня женщин. Лица у всех жесткие, одержимые. Глаза устремлены на знамена, которые плывут впереди колонны. Многие несут огромные, написанные от руки плакаты.

ДОЛОЙ ЧУЖАКОВ! ПЛАНЕТЫ - ЛЮДЯМ!