Отзвук

— И что мы могли привезти такого, чего опасается ваша служба безопасности? — удивился я. — Бомбу, что ли?

— Вы здесь — это уже бомба. Для тех, кто не хочет мира и дружбы. Везде этим господам мерещатся шпионы. Но вечно так не будет. Перестройка внесет новый дух. Дух доверия.

Но не обращать внимания на две тени, следовавшие по пятам оказалось не так легко. На первом концерте к площадке устремилось столько зрителей, что шпагат, которым была огорожена сцена, был смят. Боясь, как бы кто-то из солистов танца с саблями ненароком не задел зрителя, Аслан Георгиевич пошел вдоль сцены, жестами уговаривая людей отодвинуться на метр-два. И обе тени тотчас же последовали за ним, засекая, к кому он обращается…

Конечно же, наши ожидания оправдались. Принимали нас, как и везде, с восторгом, так, что директор ярмарки объявил о дополнительных концертах ансамбля за счет сокращения выступлений «металлистов». Напрочь игнорируя эстраду, посетители ярмарки задолго до начала представления занимали места с трех сторон площадки, отведенной под сцену.

После очередного концерта Аслана Георгиевича плотным кольцом окружили зрители.

— Я и моя жена не пропустили ни одного вашего представления, — заявил пожилой полный немец. — Ваш коллектив буржуазные газеты не пропагандируют. И мало кто знает, что здесь гастролируют такие великолепные танцоры. Вот мы и привезли наших родных и друзей, — кивнул он на столпившихся вокруг людей. — И видите, все довольны!

— Да просто словами не передать! — темпераментно заявила супруга толстяка. — Нам нравятся не только танцы, но и ваша молодежь. Я глаз не могу отвести от них. Сразу видно, они далеки от наркотиков и других чудовищных развлечений, что губят многих наших парней и девушек… — Губы у нее задрожали, она едва не заплакала и поспешила отвернуться.

— Простите, — огорченно заморгал муж. — У нас трагедия. Дочь бросила дом, скрылась и вот уже два года неизвестно, где находится. Знаем только, что она с длинноволосыми. И не думайте, что у нее дурные наклонности. Но когда вокруг все кричат об «истинной свободе», о сексуальной революции, осуждают консервативных, скованных условностями родителей, то это может вскружить голову не только молоденькой девушке.

— Я готовлю друзьям сюрприз, — подал голос стоящий сзади молодой парень в очках и показывая видеокамеру: — Вы будете далеко, а ваше искусство с нами.

В свободное время мы разбредались по ярмарке и рассматривали станки, оборудование, товары, рекламируемые всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Мы с Аланом подошли к станку, за минуту-другую переводившему фотографию на майку, джинсы, блузку, которые тут же можно было унести с собой. Орудовавший за станком немец глянул на Алана, на целую голову возвышавшегося над толпой, узнал его и тут же защелкал фотоаппаратом, дружески крича ему:

— Айн момент! Айн момент! — Постучав пальцами по локтю доулиста, он жестом попросил его не уходить. — Фюнф минут! — и юркнул в завешанную черным покрывалом будку.

— Пойдем, — сказал я.

— Постой. Интересно же, — Алан с любопытством ждал фотографа.

Через пять минут немец выскочил из будки и показал фотокарточку, с которой смущенно улыбался доулист.

— О кей? — спросил он Алана.

Тот согласно кивнул. Служащий порылся в корзине с майками, вытащил одну, примерил ее к груди Алана и жестом спросил, спереди или сзади приделать фотографию. Доулист повертел рукой в воздухе, мол, мне все равно. И поползла майка по станине, и на ней стала прорисовываться улыбающаяся физиономия Алана. Под взглядом любопытных служащий преподнес майку доулисту, внимательно наблюдая за реакцией толпы. Видно было — старается для рекламы. И в самом деле, тут же из толпы потянулись к нему желающие, и он проворно защелкал фотоаппаратом. Алан, полюбовавшись майкой, сказал:

— Окей!

Служащий взмахнул руками и, демонстрируя, какой он щедрый, громко прокричал:

— Презент! Сувенир!

— Подарок? — покраснел Алан и зло пробормотал: — И кто ты такой, чтоб меня одаривать? — И хотя валюту он берег для покупки магнитофона на свою «Ладу», лихорадочно пошарил по карманам, вытащил деньги. Кто-то из немцев помог ему отобрать нужные ассигнации, и Алан заключил их в ладонь служащего, сопроводив словами: — Вот так. По-человечески, дорогой.

На служащего это не произвело особого впечатления, не считая, он опустил деньги в карман и молча посмотрел на гордо выпрямленную спину моего друга.

Продолжив свое бесцельное кружение по павильону, мы наткнулись на Казбека. Он как раз заглядывал в глазок пузатого агрегата и почему-то был в майке. Алан осторожно тронул его за плечо, но Казбек был слишком увлечен интересным зрелищем.

— Ты почему в таком виде? — зашипел на него Алан.

— А? Моя куртка там, внутри, — тыча пальцем в агрегат, объяснил Казбек.

— И что она там делает?

Казбек помолчал для важности и небрежно бросил: — Десять минут, и моя куртка выползет оттуда, как новенькая!

— Ну конечно! — съехидничал Алан, и я был вполне солидарен с ним, потому что трудно было представить замызганную, всю в пятнах куртку Казбека новой.

Но через две минуты челюсти у нас отвисли: куртка и в самом деле приняла свой прежний законный светлый вид. Засиявший Казбек с сожалением посмотрел на штаны, которые давно просились в химчистку. Я испугался, — а вдруг он и штаны вздумает чистить? Видимо, такая мысль все же у него мелькнула, потому что он исподлобья посмотрел на меня, и только мой строгий взгляд остановил его.

Потом мы постояли у стиральных агрегатов, которые автоматически определяли по весу белья, сколько требуется воды, стирального порошка, без вмешательства человека заполняли барабан, стирали, полоскали, гладили, складывали и выдавали одежду в упакованном виде.

— Ребята, там чудо-павильон. Это надо видеть! — Казбек потащил нас в соседнее здание.

«Чудо-павильон» был заполнен строительными материалами и всевозможными атрибутами домашнего быта, в общем, что-то вроде наших «Тысяча мелочей» или «Все для дома». Но сравнение, конечно, чисто гипотетическое. Ведь у нас как? Бродишь по залам «Тысячи мелочей», вроде бы есть выбор, и магазин выполняет план, — а понадобится краник, ножницы, долото, сиденье для туалета, сверло, мыльница, отвертка, да мало ли что еще — увы, в ответ только неизменное «Нет в продаже…»

А здесь есть все, более того, товар расставлен строго по логике, чтобы не бегать из секции в секцию. Понадобилось что-то для ванной, — иди к соответствующей вывеске. Для начала нам предстали несколько ванных помещений в натуральную величину, оборудованных на разные вкусы — от ультрасовременного до стиля ретро. Предпочитаешь голубой цвет — пожалуйста: голубой фаянс, голубая ванна, голубой умывальник, голубые полки, стены облицованы голубой плиткой, даже скамейка для ног голубая…

Весь длиннющий ряд открытых витрин уставлен всем необходимым для ванных. Десятки разнообразных по форме, по размерам, по цвету ванн, плиток, полок, раковин, краников, душевых установок, зажимов для полотенец, скамеек… Зеркала от огромных до миниатюрных, кроме отражающих натуральную величину уменьшающие или, наоборот, увеличивающие, хотите в полтора, два или более раз — по вашему желанию…

— Ребята, у меня уже рябит в глазах. Девяносто восемь видов насчитал.

Казбек стоял перед стеной, которая была обвешана образцами обоев всех цветов и оттенков — моющихся, самоклеющихся, бумажных…

А дальше в длинный ряд выстроились кабины, как оказалось, душевые. Когда у тебя нет ванной, то вот, пожалуйста, можешь установить любую из этих кабин. Одна со стенами из цветного стекла. Рядом подешевле, стенки из водонепроницаемого пластика. А если у тебя совсем худо с деньгами, то бери вон ту, обтянутую целлофановой пленкой, стоит гроши. А дальше несколько вариантов душевых, предназначенных для автобусов и даже для вертолетов.