Овладевание

– Кто ты?

" – Кто я? Какой же ты тугодум, а."

– Постой, постой. Тот голос, что я слышал раньше… но он же был другой! Уж точно не женским.

" – Люди… Сняв печать ты выпустил часть меня, в частности мою личность. Пока я на малое способна, но говорить могу свободно," – голос явно издевался, упиваясь своим знанием и моим незнанием.

– Значит именно тебе я благодарен за… мм… всё это?

" – Абсолютно верно. Я даровала тебе великую силу, но если ты забыл, ты поклялся освободить меня."

– Освободить от чего? – я со стоном попытался подняться, ноги ужасно слушались своего хозяина.

" – От заточения, конечно, сейчас я не больше тени, своего былого могущества. И как это не прискорбно, но мне нужна помощь человека для этого нелёгкого дела."

– Но мне нужно спасти принцессу, нет времени заниматься другими заточёнными девушками, – у меня до сих пор в голове не укладывался весь этот кавардак.

" – Как с тобой сложно, может ты головой стукнулся? Раньше казался более находчивым. Если бы не я, ты бы никогда не выбрался из тех катакомб и не нашёл бы свою," – смешок, " – прынцессу. Но даже твой маленький мозг должен понимать, что справиться с магом такого уровня без меня, у тебя не получиться."

Я, наконец, сумел подняться на ноги и понял, что меч так и не выпустил из рук за всё это время. Убрав чёрный клинок – может дать ему имя? – в ножны я двинулся к покосившемуся проёму, нужно забрать Шарлотту и немедленно выбираться из этой дыры.

– Получается этот маг охотиться за твоей силой? А Аннет ему на кой?

" – О, так ты всё-таки не непроходимый идиот. Скажем так, ему нужна всего лишь её кровь, дабы снять печать. Так как одна из печатей теперь у тебя, пока он не достанет две другие и тебя в придачу – девчонка ему без надобности. И да, кстати, можешь не говорить вслух, я тебя и так прекрасно слышу," – голос всё ещё смеялся, правда, не особо обидно, скорее он был, похож на подначки хорошего старого друга.

" – Может, ты скажешь мне своё имя, в таком случае. А то я точно решу, что свихнулся и мне пора в психушку."

" – Имя? " – похоже, она оторопела и напрочь не ожидала такого вопроса, " – Меня зовут Аянаринаора, но можешь звать меня просто Ая."

" – Приятно познакомиться, меня зовут Торвальд," – я решил не удивляться невыговариваемому имени незнакомки.

" – Торвальд?" – смешок, " – что ж, пусть будет Торвальд. Давай, рыцарь, не спи, забирай эту монашку и выметайтесь отсюда. Вокруг толпы нечисти, а ты слаб как новорожденный котёнок."

Я хотел было возразить что-нибудь, но решил не вступать в спор с неведомым существом. В конце концов, она ещё ни разу меня не подводила. Шарлотту я нашёл в том же самом месте, где её оставил. Адептка окружила себя какими-то символами и иконами, и без остановки читала молитву. Возможно, она даже ничего и не услышала. При моём приближение монахиня резко распахнула глаза и напряглась, лишь через пару мгновений пристального разглядывания моей персоны, она позволила себе заглянуть мне за спину. Я знал что, а точнее кого, она пытается там найти.

– Прости Шарлотта, – я удручённо покачал головой, – я не смог. Но я точно знаю – принцесса нужна ему живой, значит, у нас есть шанс, – поспешил я успокоить девушку.

Толи мой уверенный голос, толи мой избитый вид помог, но девушка лишь кивнула и постаралась улыбнуться мне. Мне было искренне завидно, за её спокойствие.

" – Ведь она нужна ему живой?" " – Да, " – ответила до селе молчавшая Ая, " – ты всё верно понял, она завершающий элемент ритуала. Значит пока у чародея не будет всех ключей, за девчонку можешь не волноваться." " – Но ведь когда я её нашёл, она была на волосок от гибели." " – Тот неудачник, которого ты пригвоздил к полу в катакомбах, был слишком слаб, что бы отправить девчонку к своему господину быстро. Это был ритуал крови, который ты так некстати прервал и остановил телепортацию принцески." Я хотел было спросить, почему же она тогда кричала, но решил перестать лезть с дурацкими вопросами. Сейчас было несколько более важных занятий. Улицы Маикрана не сильно изменились, с того времени, как я, или же это была Ая, устроил резню. Они были довольно пустынны. Поначалу, мне казалось, что уже ничему не удивлюсь и всё перенесу. Но этот вид полнейшего хаоса, это чувство кружащей над городом смерти, забралось мне под кожу и заново начало грызть кости. Мы старались держаться тени от зданий, но не жаться особо к ним, а вдруг какая пакость выскочит? Только минут через десят, нам попался ходячий мертвец. Тот бесцельно бродил по улице взад вперёд, словно паралитик вышедший на вечернюю прогулку. На нас он поначалу не обращал внимания, и я решил не трогать его, что монашке и посоветовал. Но, как только расстояние между нами уменьшилось, зомбик повернул уродливое лицо к нам и выдыхая воздух из дырявых лёгких двинулся к нам. Вот это больше похоже на зомби, которых я видел в кино. Похоже магия Безымянного заставила всю нечесть нападать на меня специально, плюс наделив их немалой прытью, теперь это был лишь вечно голодный кусок мяса. Выставив перед собой руки-палки уродец вяло переставляя ногами брёл к нам. Его хрип явно действовал мне на нервы, к тому с кажды шагом мертвец хрипел всё призывнее, словно радуясь скорому ужину. Шарлотта сделала шаг вперёд и подняв руку с крестом принялась чертить свободной рукой в воздухе какой-то знак, попутно читая заклинания, тоесть молитву, да хотя какая разница. Надеюсь с ней всё будет в порядке. Крести засветился ярким светом, заставив зомби остановиться. Мертвец возмущенно захрипел и начал махать руками в разные стороны. Через несколько секунд таких танцев, монахиня перестала чертить в воздухе, символы вспыхнули и после взмаха крестом, в ходячего мертвеца ударил сноп света. Запах был просто неописуемый. Даже не палёное мясо, волшебный свет словно выжигал саму суть проклятия наложенного на этого беднягу. Подергавшись немного в конвульсиях, мертвец осел на мостовую бесформенной кучей и там уже превратился в лужицу мерзкой сероватой жижи, которая тут же принялась испаряться. Запах при этом усилился многократно и я силился удержать давний обед в желудку. Схватив Шарлотту за руку, я посторался убраться от этого места как можно дальше. Как не странно, выбраться из города не составило особого труда. По пути мы ещё пару раз повстречались с бродящими по улицам мертвецами, но лишь игнорируя их продолжали идти. Войск, которые были обязаны предотвращать как проникновение в город так и из онного, вовсе куда-то пропали. Возможно их превлекли взрывы, может ещё что-то. Отойдя на приличное расстояние, я оглянулся. Высокого шпиля собора больше видно не было. На его месте в небо вздымался столп сизого дыма. Неужели там что-то загорелось? Не знаю, и знать не хочу. Куда идти я не имел ни малейшего понятия. Аннет нужно вытаскивать из этой щекотливой передряги, но как? Оставалось лишь надеяться на правдивость слов Аи. Если мёртвой НЗ принцесса не нужна, следовательно следует достать эти дурацкие ключи. Мы как могли шли паралельно тракту, освещаемому блёклым светом угасающей луны. Поскорее бы этот дурацкий день закончился, в конце концов, утро вечера мудреннее. Монашка, как я в общем-то, валилась от усталости, посему, отойдя от чёртового города на как можно большое расстояние, мы устроили привал. Стоит выспаться, но сначало устроиться на ночлег. Шарлотта устало повалилась прямо на траву и с истошным визгом вскочила. Причина оказалась весьма не существеннена – лишь колючка. Но после всего пережитого, у меня чуть душа в пятки не улетела. Не смотря на начало лета, ночи всё же были прохладными, поэтому я отправился набирать хвороста для костра. Леса поблизости не оказалось, зато нашлись заросли какого-то полузасохшего тростника и маленькое еле живое деревце. Порубив всё это дело и собрав в кучку, я отправился обратно. Адептка ордена святой Марии сидела прямо на земле, обхватив коленки руками. Взгляд смотрит в пустоту, такой безжизненный и вялый. Винить её я не мог, в конце концов для неё всё очень сложно: монашка отправилась в путешествие со странным типом, разбрасывающимся подозрительной энергией на право и налево, толи победившем, толи незнамо что сделавшим с неизвестным чародеем. Разве можно такому доверять? Я бы не стал, если честно. Пырнул бы ножом во сне, да смылся подобру-поздорову. Про себя понадеявшись, что всё же девушка не опуститься до такого, я принялся разводить костёр. Точнее сначала потупил рядом с кучкой хвороста, а потом уже принялся за, с виду активные, действия. Вообще когда-то давно, я ездил пару раз с отцом на пикники. И разводить костёр и ставить палатку он меня учил. Вот только было это так давно, что знания напрочь выветрились. Неспешными движениями перебрал хворост. Не потому что мне было тяжело, просто что бы не выдать замешательства. " – Кремень возьми, балда," – насмешливо раздалось в голове. " – Если б я ещё знал как он выглядит," – огрызнулся я. Аю видеть мои глаза не могли просто физически. Но бьюсь об заклад, она закатила глаза и осуждающе покачала головой! " – Сделай пол оборота влево, потом четыре шага вперёд." Я недоверчиво выполнил предписанные указания и наклонившись пошарил в траве. Пальцы нащюпали что-то острое. " – Поднимай, поднимай не бойся, оно не кусаеться, " – насмешливо сьязвила Ая. Я слишком устал, что бы встревать в спор с непонятной девушкой, поселившейся у себя в голове, поэтому вернулся к стопке хвороста и принялся копаться с кусочком кремния. К моему удивлению, всего минут через пятнадцать огонь всё же появился. Сначало лишь боязливым маленьким язычком, постепенно перескакивая с прутика на прутик, разрастаясь всё больше и больше. Я уселся на траву и протянул руки к огню, со странным наслаждением почувствовав его обжигающий жар. Шарлотта с сожалением заявила, что есть им сегодня нечего, и я лишь вяло махнув рукой, отправил её спать. Есть особо и не хотелось, а беспокоиться о голоде юной монахини было, наверно глупо, в конце концов они там в своём монастире наверняка придерживались туче всяких постов. Беспокоило меня другое. Кто-то должен сторожить наш сон, а так как перекладывать такую ответственность на плечи хрупкой девушке я просто не мог, пришлось приготовиться к бессонной ночи. " – Иди спи, герой. Да мимо такого стражника хоть целый табун лошадей проскачет, и то не заметишь," – раздался насмешливый голос, "– я посторожу, всё равно заняться нечем." Опять не найдя что бы такое ответить, хотя очень хотелось, я отцепил ножны и повалился на успевшую остыть за ночь траву. Звёзды уже почти пропали с небосвода, лишь самые яркие всё ещё яростно цеплялись за своё ночное правление. Сжав для уверенности ножны, я закрыл глаза и почти сразу провалился в липкое небытие сна. Ашраинтраг шёл по предзакатному лесу. Ему сегодня предстоит, возможно, самый важное событие в его жизни. То, к чему его народ готовился уже несколько зим. Из под тёмных крон выпрыгнули несколько тёмных силуэтов и подобравшись подчтенно поклонились верховному шаману.

– Всё закончено, о премудрый. Лысые крысы заперты внутри Омута Новорожденного, осталась самая малость.

Ашраинтраг коротко кивнул пернатой головой. Настал черёд, для этих жалких созданий, познать мощь гнева народа Скайсиса. Потом настанет черёд их более высоких собратьев, но никто не устоит. Это именно они – любимцы богини. Её первые дети. Те кому были подерны бескрайние леса и заоблачные горы.Опираясь на кряжистый посох, шаман двинулся дальше, мимо почтительно склонивших голову солдат. Пусть они и не понимают всей важности этого деяния, пускай они не могут говорить с самой Богиней. Низшим достаточно лишь слушать их мудрые слова. И старик знал, что Великая любит их и только их. Цепляясь когтями, уже далеко не такими цепкими как в молодости, за корни Ашраинтраг ступил много более вытоптонное пространство. Вокруг царил гвалт и кавардак, благовейно затихающий, когда мимо проходил верховный шаман. Чуть поодаль собралась особенно большая толпа. Заметив заинтересованный взгляд старейшины, к нему резво подскочил ещё совсем молодой птенчик, едва едва получивший свои собственные перья.

– Один из голых крыс пытался сбежать, о премудрый, – срывающимся от волнения клекочущим языком пролепетал птенчик.

Старик лишь мутно глянул как боевого вида, одноглазый вояка смотрит на маленькое, едва достающее ему до груди, безобразное существо. Розовая кожа, отсутвие перьев или хотя бы меха. Эта отвратительная жвачная челюсть. Лишь голова крысы была покрыта шестрью, торчащей в разные стороны. Страж что-то спрашивал его, тот лишь молчал. Раздался особенно яростный вопрос. Вновь ответом было лишь молчание. Толпа зашепталась. Как же так? Противиться приказам высшего? Немыслимо, для жалкого наземного существа. Одноглазый побуравил стальным взглядом малорослика ещё какое-то мгновение, а потом резко ударил. Осткрый клюв пробил хлипенькую черепушку, во все стороны брызнула кровь и кусочки мозга. Крыса покачнулась и повалилась на землю, словно тряпичная кукла. Как жалко, никакого достоинства. Если бы он ответил, его возможно скормили бы молодняку. А так, жалкая и никчёмная смерть. Ашраинтраг двинулся дальше, туда, где на высоком постаменте, установленным прямо над огромной ямой, его ждёт великий Король. Его власть была лишь условностью, потому как сама Богиня выбирала кому сесть на пристол Скайсиса. А слова богини доносили до простых смертных шаманы. Обряжанные в церемониальные одежды, птицы раступались, давая проход своему мудрейшему наставнику. Омут Новорожденного опускался вниз на много ударов сердца, а что бы перелететь его, даже у самых искустных Высших, ушло бы немалое количество времени. Старые глаза не позволяли Ашраинтраг видеть что твориться на той стороне, но он знал – там сейчас жители Скайсиса в благовейном трепете ожидают его слов. Они буду молиться не останавливаясь, и именно эти молитвы воплотят в жизнь задуманное. Ученики поклонились и передали старику свёрток. Ох сколько времени и загубленых жизней стоил этот свёрточек. Но оно того стоит, не иначе. Ашраинтраг отудваясь, годы берут своё, прошёл по мостику, раскинувшимся прямо над бездной, заполенной огоньками-точечками, и встал рядом с предводителем стаи, Королём. Тот коротко попривествовал его и громко заклокатал, призывая собравшихся к тишине. Славный, нынешний Король, послушный, почти не перечит. Боиться, гнева Великой. Верховный шаман поднялся на постамент и обвёл мутным взглядом огни, пылающие по всему пермитру Омута Новорожденного. Места, откуда всё появилось, места куда всё уйдёт. Он дал мощи своего сердца вытечеть в мир, приказав ветру разнести его слова по всем уголкам великого леса, ведь далеко не все скайсисы смогу прийти сегодня сюда. Но они будут молиться, держа в руках заветные амулеты. Он, Великий Шаман, будет черпать силу из их веры.

– Сегодня, в это самое мгновение, – раздалось неождианно твёрдое клокотание из клюва шамана, – мы сослужим нашей Богине, великую службу. Мы купались в Её любви и дарах многие насесты, и теперь время вернуть долг! Эти жалкие голые крысы, смеют очернять Её светлый лик своими жалкими молитвами. Да как они могут?! – резко вопроси собравшихся здесь Ашраинтраг, ответом ему было злое клокотание, – Они не смеют! Они низшие, крысы, которые копашаться на земле и под ней. Не способные познать всё могущество Её. Она наша. И никто, никогда не посмеет отобрать нашу Богиню. Мы любим Её! Она отвечает нам тем же. Дарует попутные ветра, дарует сохранность наших яиц. И теперь, мы принесём ей достойное подношение, – он повёл крылом, охватывая Омут, – мы даруем ей кровь, которую она так желает! Я слышал Её Глас. Она хочет избавиться от этих жалких существ. Так разве можем мы противиться? Разве можем мы пойти против воли Её?! Мы подарим Ей это. И пусть Она одарит нас неслыханными дарами, за службу нашу!

Омут сотрясся от мгноголосого рёва. Сотни тыся глаз пылалии красным пламенем фантической веры. Веры в его слова. Они клокотали, они были крыльями, они топорщили перья. Они были готовы. Пройдёт совсем немного времени и Богиня будет лишь для них, и главное, для него, старого Ашраинтраг, который верой и правдой служил ей всю жизнь. Аккуратными движениями шаман развернул тряпицу и водрузил содержимое в центре алтаря. Рядом легли неказистые украшения. Какой умелец создал их, старик не знал. Но сейчас это было не важно. Это лишь блёклая оболочка, которая нужна ему сейчас. Злостное клокотанье стихло, оставив лишь ветру трепать перья. Скайсисы прислонились клювами к резным деревянным амулетам, и застыли в немой молитве. Даже Король, даже его, Ашраинтрага, ученики. Сейчас был лишь он, он и тысячи копошившихся внизу крысёнышей. Они станут его едой. Все до единого. Верховный шаман, мудрейший из всех великих птиц расправил дрязлые крылья, покрытые церемониальными одеждами и задрав клюв к небу закрыл глаза. Из его старого горла стали вылетать абсолютно неестественные звуки. Понять что поёт старик не мог никто. Даже Король, получивший великую честь стоять рядом с ним в такой час. Но каждый почувствовал, сердцем возможно, смысл. Глубокий, незыблемый вечный. Даже голые крысы внизу закопошились. Ашраинтраг чувствовал их, каждого. Ведь они станут жертвами. Да, сегодня он принесёт самое большое жертвопреношение Богине за всю историю. И сам вознесёться до уровня Бога! От каждого оберега оторвалась тоненькая голубая нить. Они плыли сквозь воздух к поющему на гортанном языке шаману. Оплетали его и впивались в чёрные как сама ночь камешки. Разгораясь всё сильнее и сильнее. Завыл ветер, заплясало пламя в факелах, один за другим угасая. Так могло продолжаться вечно, но Ашраинтраг прервал страшную песню, открыл обезумевшие от сосбтвенного могущества глаза и крутанувшись вокруг своей оси взмахнул крыльями. Голубой водоворот постепенно закручивался в Омуте Новорожденного, делая похожим тот на большое неспокойное озеро. Покрывшиеся плёнкой глаза мудреца увидели, как голубые копья в пиваются в разбегающихся крыс. Жалкие создания тряслись, пронзённые силой веры скайсисов, а через миг обращались в прах, прибывая в страшный водоворот. Она придёт, он слышит Её. Она уже здесь! Жизни тысячи малоросликов, жизни тысяч скайсисов, сейчас в его лапах. Внезапно водоворот дрогнул, проганяя прочь наваждение. Из голубого он стал чёрным с отливам красного. Страшным поток оно ринулось вверх, закручиваясь и выходя из-под контроля. Ашраинтраг скривился, но не сдавался. Крысиные жизни пылали яростью, они жаждали мщения, но куда уж этим ничтожествам до сил верховного шамана и его подданых. Вихрь разрастался, на мгновение старик разглядел, или почудилось, внутри очертания. Взгляд тяжёлых глаз, вовсе не благодарных или хотя бы сочуственно понимающих, нет, они пылали яростью, невероятной яростью. Старая птица не отступалась. Он сделает Богиню только для них. Лишь для них одних будет открыт весь мир, благодаря ей. Водоворот дрогнул и накринившись ринулся прямо на шамана. Его глаза удивлённо расширились. Что же происходит? Такая пустота вокруг. И тишина… Мелкнул взгляд, старик лишь почувствовал его. Иглы боли впились в каждый нерв, разрывая его, давя, уничтожая. Шаман открыл клюв и что-то прохрипел. Лишь через несколько мгновений, во тьме время течёт наверняка иначе, слова были услышаны:

– Ведь мы любим тебя…

Вихрь полностью поглатил шамана, раздробив постамент. Король сгинул следующем. Чёрные щупальца впивались в застывших в трансе скайсисов, давя их волю. Уничтожая их сознание, забирая их жизнь. Прошло всего несколько мгновений, а от собравшихся остались лишь выле ошмётки церемониальной одежды и обгоревшие перья. Чёрный вихрь расширил границы Омута на приличное расстояние, но словно и не собирался останавливаться на этом. Он ревел, бушевал, хлестал по воздуху чёрными плетями. И в этом мраке пылало лишь три голубых огонька. Словно огоньки надежды. Вихрь закрутился ещё быстрее, ещё неистовей, а потом сжавшись, взорвался. Этот удар сотрёс весь мир. В каждому лесу встрепенулись птицы. Под землёй закопошились кроты. Люди, ещё живущие маленькими комуннами попрятались в пещерах. Всерозрушающая мощь не оставила от великого леса Скайсиса и следа. На месте неё теперь, как шрам на личике мира, красовалась чёрная пустыня. И лишь слабый клокочущий голос ещё долго эхом шёл по миру: