Ожерелье вечности

— Помочь? — предложил Николай, наблюдая, как она втирает гель в руки, — Пройдём в дом, придётся совсем раздеться, чтобы ни один миллиметр тела не остался без защитного геля, — продолжил он, — давай натру спинку.

Платон только выразительно закатил глаза и заломил крылья от этого замечания, но сказать ничего не посмел, опасаясь дальнейшего развития неприятной для него темы.

Покрыв тело гелем, и получив свободу, таким образом, от навязанного пришельцами паралича, Маша воспряла духом. "Всё не так уж плохо, — решила она и посмотрела на мужчину, сидевшего рядом, и призналась сама себе, — можно сказать, совсем даже не плохо". Почему-то находиться рядом с ним было волнительно приятно, да и благодарность за предоставленную свободу требовала выражения:

— Николай, спасибо тебе за то, что не оставил меня лежать в автолёте беспомощной чуркой и вообще, хорошо, что ты есть.

Николай, саркастически приподняв бровь, ответил:

— Не за что, дорогая. Я надеюсь и в дальнейшем быть тебе исключительно полезным. Но вернёмся к нашей невесёлой ситуации быть осаждёнными в собственном доме. План действий такой: ты остаёшься присматривать за животными, пока мы с Платоном наладим контакт с другими куполами защиты. Вся электроника не работает, просто вышла из строя. Удивительно, что ты на своём автолёте смогла добраться до нас, похоже, тебя двигало больше желание сюда попасть, чем сам автолёт. Сейчас мы немного поработаем над экранированием автолёта и полетим на нём, ты не против?

— Да, конечно. Делай всё, что считаешь нужным. Единственное, что меня беспокоит, а вдруг пришельцы наведаются сюда, я просто боюсь, что не справлюсь с ситуацией.

— Твоя задача — сохранить в первую очередь себя, поэтому соглашайся на всё, это не тот момент, чтобы показывать свой характер, Мария. В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на то, что я тебя не оставлю, это не в моих интересах, если ты понимаешь, о чём я.

— Хорошо, я буду ждать тебя. Обещаю, что удивлю инопланетян своей любезностью.

— Ну — ну, не переусердствуй, а то будешь первой кандидатурой на эксперимент. Лучше всего работай "под дурочку", тогда, пожалуй, и выживешь. Ещё раз прошу, будь осторожна! — Николай даже голос повысил, казалось, он заклинает её. Он подошёл к ней вплотную и просто обнял её.

— Да всё я поняла, не повторяйся. Вперёд, автолёт в твоём распоряжении.

Помахав им на прощание ручкой, Маша занялась осмотром животных, оказывая по мере необходимости медицинскую помощь. Незаметно прошло три часа. Проголодавшись, она отправилась на кухню в поисках съестного. Синтезатор, к счастью, работал, поэтому Маша сначала синтезировала пищу для себя, быстренько перекусила, потом занялась синтезом корма для животных и его раздачей. И то чудо, что хищники ещё не начали охоту на потенциальную пищу. За этими хлопотами прошло ещё два часа. Не оставлявшее её чувство тревоги стало нарастать, превратившись, в конце концов, в предчувствие беды. Дело в том, что на автолёте за это время можно было бы сделать целый оборот вокруг Земли. Ожидание томило её. День так и не наступил, темнота наводила тоску. Деревья вокруг, казалось, застыли в безмолвном отчаянии. Маша недоумевала, неужели инопланетяне не понимают, что, погубив растительность и животный мир, получат бесплодную пустыню, на которой и не захочется потом остаться. Маша не заметила, как уснула.

Проснулась она с тем же ощущением беды, что и накануне. Предрассветный туман скрывал окрестности. Это радовало, что дню позволили начаться и в то же время пугало, — значит, появилась какая-то определённость. Оставалось надеяться, что эта определённость не несёт в себе безысходности для мира Земли. Николая всё не было и это было главным. Маша даже всплакнула, ощущая себя настолько одинокой и всеми забытой, что даже заболело сердечко. Немного успокоившись, рассудив, что отчаянию можно предаваться и позже, покормив животных, Маша принялась за кормёжку, немного отвлеклась, радуясь, что хоть эти живые души, глядевшие ей в глаза преданно и любяще, нуждаются в ней и находятся рядом. Потом ей пришла в голову мысль, что стоит попробовать воздействие на живое за куполом, вдруг оно уже прекратилось. Взяв уже знакомого лисёнка, она выпустила его за периметр. Ничего не произошло, лисёнок спокойно обнюхивался и потрусил к ближайшей сосне. Догнав его, решила пока не рисковать и не выпускать животных. Здесь, в куполе они были в безопасности. Вот если только ей придётся уйти, тогда придётся выпустить, предоставить их судьбе. При мысли об этом у неё опять навернулись слёзы на глаза. То, что Николай до сих пор не вернулся, могло означать всё, что угодно, вплоть до самого страшного. Маша поняла, что ей самой придётся как-то выходить отсюда к людям ли, к инопланетянам ли, лишь бы не оставаться больше в безызвестности. Её деятельная натура требовала действий, тем более, когда она представляла себе, что Николай нуждается в помощи, лёжа где-нибудь беспомощным бревном.

Закончился и этот день, не принеся облегчения, наоборот, тень обречённости будто покрыла всё вокруг, лишая красок и запахов. Впервые в жизни Маша не смогла поужинать, аппетит начисто отсутствовал. Посидев в задумчивости над тарелкой с любимыми варениками с вишней, она отправила её в утилизатор, и пошла спать. Сон не принёс отдыха, потому что спала она не спокойно, и во сне переживая пропажу Николая.

III

Утром, покормив и отпустив животных, с грустью наблюдая, как они неохотно расходятся, Маша собрала свой рюкзачок с запасами и, последний раз проверив работу коммуникатора, найдя его всё таким же бездействующим, тяжело вздохнув, вышла из дома. Средств передвижения, кроме своих ног, не имелось. До Дома было двадцать семь километров тайги. Маша похлопала по карманам, — гель экранирования был здесь, ещё необходимо было найти какое-то средство защиты, об оружии в двадцать втором веке и думать забыли. Пришлось вернуться в домик и поискать газомёт, выпускающий клубы вонючего синего дыма, одновременно скрывавшего и отпугивающего. Единственный недостаток этого прибора заключается в том, что человеку тоже приходится терпеть этот неприятный запах, достоинством же является то, что ни одно уважающее себя животное ещё не связывалось с жертвой, пахнущей столь отвратительно. Газомёт нашёлся в самом неподходящем для этого месте — в спальне, где Маша ещё не была. Прилаживая его к поясу, она огляделась и заметила рисунок в рамке на стене в изголовье кровати. Подойдя ближе, она с изумлением поняла, что видит себя в этом карандашном наброске. Верно переданная гримаска вызывающей полуулыбки делала живой женщину, поразительно похожую на Машу. Только волосы Маша не носила так никогда, — длинные роскошные локоны были перевиты жемчугом. А Маша предпочитала короткую стрижку с перламутровыми прядками. Она ошиблась, на портрете была другая женщина, только очень похожая на неё. С тяжёлым чувством ушедшей вместе с Николаем тайны Маша отправилась в путь, приперев дверь веткой, чтобы не открыло ветром.

Идти нужно было на восток. Маша прикинула по солнцу, что до вечера в неторопливом темпе она сможет пройти километров пятнадцать, сборы хоть и были недолгими, но всё же заняли время. Значит, домой она попадёт не раньше завтрашнего вечера. Она оглянулась напоследок на дом и не увидела его. Он как будто растворился в предрассветном тумане. Так, теперь даже возможности вернуться она была лишена. Всё же это было убежище, дом, куда обещал вернуться Николай. Слеза побежала по щеке и нырнула за воротник. Маша встряхнулась и пошла на алеющий восток.

Хорошего всегда немного,

На радость не щедра дорога.

И тем ценнее крохи эти,

Чем хуже жизнь на белом свете.

Для бедняка и грош — находка,

Вдовцу — покорная молодка,

Калеке же протезы в радость,

Голодному — хлеб с солью в сладость.

К полудню, устав с непривычки, Маша села отдохнуть и перекусить. Разомлев от еды, немного полежала, пытаясь вздремнуть, но в голову лезли воспоминания о попадавшейся на пути падали, оставшейся после панического бегства животных. Приводила в отчаяние мысль, что эти жертвы бессмысленны и бесполезны и что положение её самой тоже далеко от нормального. Помаявшись, она всё же решила продолжить путь. Ходьба заставляла быть внимательной, чтобы не повредить ноги, иначе никто потом ей не поможет. И будет она лежать беспомощно в ожидании смерти, как та падаль. Она замотала головой, отгоняя эту картину. В глазах почему-то потемнело. Она испугалась и остановилась, посмотрела на небо. Оказывается, незаметно подкрался вечер и солнышко уже почти село за кромку леса. Пора было поискать укрытие на ночь. Скоро попалась вывороченная ураганом сосна, места под её торчащими корнями было достаточно для Маши. Там она и устроилась, решив не привлекать к себе внимания костром. Вяло что-то пожевав на ночь, уснула с куском в руке.

…Николай пришёл к ней во сне, о чём-то тепло и успокоительно говорил, трепля её за руку, поэтому Маша не сразу поняла, что за руку её и вправду кто-то дёргает, не во сне. С трудом стряхнув остатки сна, она с испугом увидела голову волка, покусывающего, но так как-то ласково, её руку, как бы призывая её последовать за ним. Увидев, что Маша проснулась, волк кашлянул и сказал:

— За мной! Быстро!

Маша после Платона как-то уже и не удивилась говорящему волку, рассудив, что его появление может быть весточкой только от Николая. Радость толкнулась в сердце, — значит, он жив и прислал за ней. Выбравшись из своего убежища, огляделась. Волк смотрел умными блестящими глазами и беспокойно перебирал лапами, показывая, что пора идти.

У Маши болели разбитые от непривычно долгой ходьбы ноги, от неудобного положения во время сна сковало спину, поэтому она, кряхтя, с трудом поднялась на ноги. Надежда на скорую встречу с Николаем прибавила сил, и она торопливо зашагала за Волком. Тот специально выбирал дорогу, чтобы ей было удобно пройти, и ждал, если она отставала. Вдруг он прижал уши и оскалился, глядя вверх. Маше не было видно из-за дерева, что так его насторожило, и на всякий случай она спряталась за ствол, наблюдая за происходящим. Вдруг Волк посмотрел на неё и утробно завыл:

— У-у-у-у-бегай! — и тут же бессильно ткнулся мордой в траву, накрытый цилиндром тёмного газа.

Маша секунду поколебалась и решила остаться, рассудив, что, если она сейчас двинется с места, пришельцы засекут её быстрей, просто услышат в этой мёртвой тишине. Да и хотелось посмотреть на них, увидеть, что же они из себя представляют. Вдруг она поняла, что Волка уже и нет на месте и что она сама с большой скоростью втягивается в какую — то большую трубу. Она попыталась задержаться хоть как-то, но гладкие стены лишили её этой возможности. Она поняла, что нужно оставаться для конспирации обездвиженной, чтобы потом иметь преимущество для побега. Она расслабилась и мгновенно оказалась рядом с Волком и другими животными в небольшом помещении, затемнённом пресловутым газом. Разглядывая сквозь ресницы окружающее, Маша почувствовала ужас: пятеро пришельцев были на одно лицо, а двое других напоминали две большие картофелины своей бесформенностью и разбросанными по всей поверхности глазками.