Падре

– Шрамы? У него шрамы? – глаза мальчика сверкают от волнения, и я смеюсь над

этим.

– Нет, малыш, но у меня есть чернила на моей коже и невидимые шрамы.

– Невидимые шрамы? – он опускает игровую приставку и фокусируется на мне, его

глаза мерцают от любопытства.

– Душевные шрамы, – говорю я, делая глупые движения руками, как будто это

магия или что–то вроде того, что заставляет Лауру усмехаться.

– Что за чернила на вашей коже? – он спрашивает.

– Знаешь, как татуировки, – отвечаю я.

– Татуировки? У вас есть татуировки? – он, кажется, искренне рад. – Я могу их

увидеть?

– Нет, Бруно. Хватит задавать столько вопросов. Ты беспокоишь его, – настаивает

Лаура, попивая кофе.

– Оу… – он выглядит разочарованным.

Я глажу его по голове, пока его волосы не спутаются. – Может, в другой раз,

малыш.

– Надень штаны, – говорит Лаура. – Он не хочет видеть твою голую задницу.

– Всё в порядке, – шепчу я Лауре. – Я видел столько задниц в своей жизни, что

ничто меня уже не смутит.

Она хмурится и пожимает плечами. – Хорошо, если ты так говоришь.

Бруно улыбается, садясь за стол, положив джойстик рядом со своей тарелкой. –

Что это? – он смотрит на мою чашку.

– Кофе. Хочешь? – я протягиваю чашку ему, после чего Лаура бросает на меня

злобный взгляд.

– Нет, спасибо. Я уже сделал глоток неделю назад, когда Лаура не видела, и мне не

понравилось.

Я фыркаю, когда челюсть Лауры падает, но она ничего не говорит.

Мне уже нравится этот маленький наглец.

Я откусываю от сладкой булочки и стону. Чёрт, это прекрасно.

– Серьёзно? – спрашивает Лаура.

– Ммм… так хорошо, – отвечаю я.

– Её яйца тоже хороши, – говорит Бруно и берёт одно. – Я люблю их.

– Их не так уж легко испортить, – размышляет она.

Я беру яйцо, чищу и пробую. – Вкусно.

– Видишь? – Бруно улыбается. – Сказал же!

– Ты умный малыш. Яйца полезны для тебя, знаешь? Они заставляют тебя расти и

становиться сильным.

– Лаура говорит то же самое, – размышляет он.

Лаура улыбается мне, когда берёт виноград из фруктового салата и кладёт его в

рот.

– Так вы её парень?

Она выплёвывает половину винограда. – Бруно!

Я смеюсь и глотаю свой кофе. – Неа.

– Вы уверены?

– Возьми печенье, – рычит Лаура, засовывая его ему в рот, чтобы он замолчал.

– О, подождите, – говорит он, жуя. – Вы не можете. Вы священник, верно?

– Проповедник. И я могу, – отвечаю я.

– Значит, вы можете жениться на ком–то?

– Да, – отвечаю я.

– Хм… Странно.

Ребёнок такой любопытный. Интересно, знает ли он, кто такой проповедник?

– Значит, вы работаете на церковь? – спрашивает он.

– Я не работаю на церковь, но я читаю проповеди.

Мои глаза расширяются.

Проповеди. Я должен был читать сегодня.

– Чёрт! – я вскакиваю со стула.

– Что? – спрашивает Лаура.

– Я должен быть в церкви. Чёрт!

Бруно хихикает. – Он ругается.

– Тише… – Лаура толкает его, а затем смотрит на меня. – Так ты должен идти?

– Да, мне очень жаль. Завтрак был очень хорошим. Благодарю.

– Возьми его с собой, – говорит она, и впихивает булочку мне в рот.

– Большое спасибо за всё, – пробормотал я с полным ртом, похожий на идиота.

– Не стоит.

– Значит, мы увидим вас в церкви? – спрашивает Бруно, когда я направляюсь к

двери.

Я останавливаюсь и смотрю через плечо на Лауру. – Спроси у своей сестры.

Затем я ушёл.

И это поражает меня. Впервые, когда я чувствовал себя виноватым за то, что не

был там, где должен быть. Я знаю, что запутался и должен всё исправить. Каким–то

образом Лаура повернула переключатель внутри моего мозга, который заставляет меня

сталкиваться лицом к лицу с моими демонами.

И победить их всех.

Глава 8

– Ты опоздал! – Мама прошипела на меня, когда я зашёл в церковь, наполненную

людьми.

– Я знаю, – шепчу я снова. – Извини.

– Где ты был? – спрашивает она, останавливая меня на своём пути.

Все смотрят на меня, но я стараюсь игнорировать взгляды и шепчу.–Снаружи.

– Снова пил?

Я киваю. Нет смысла отрицать правду.

Она тяжело вздыхает, а потом хлопает меня по спине. –Продолжай.

Я понимаю это как разрешение прочитать проповедь. Я боялся, что она выгонит

меня отсюда прямо сейчас, но она даёт мне ещё один шанс, и я хватаюсь занего обеими

руками.

Я подхожу к алтарю, становлюсь за кафедру и понимаю, что ничего не подготовил,

так что предполагаю, придётся импровизировать… снова.

Я откашливаюсь. – Всем доброе утро.

Тишина.

Не удивительно, учитывая мою последнюю речь.

– Я знаю, что в прошлый раз я был не самой яркой звездой на небе… но давайте

сосредоточимся на чём–то позитивном сегодня, хм? –я смотрю на прихожан, надеясь, что

они согласны, но они все, кажется, смотрят вперёд, будто бы меня вовсе нет. Как будто я

разговариваю с зомби или типа того. Ну и, одна бабушка, кажется, увядает на месте. Не

удивлюсь, если она умрёт.

Я смеюсь про себя, но потом я вижу Лауру и её братьев на скамье. И почему–то я

не могу думать ни о чём другом, кроме как о моменте, когда увидел её красивое лицо

после пробуждения,после пьянки. Это как выползти из ада и попасть на небеса.

Я проглотил ком в горле и схватился руками за кафедру.

– Сегодня я хотел поговорить с вами о радости. Веселье. Богатстве жизни и земли.