Падший лев
Шрифт:
— Спасибо, что так цените мои скромные, заметьте — весьма скромные — способности.
Лок шмыгнул носом, и внезапно все вокруг померкло. А всего через пару секунд всё пришло в норму. Стены дома стали прозрачными, а весь он напоминал гигантскую клетку. Только вот аэромаг находился снаружи нее, а все остальные внутри. Он с любопытством наблюдал за паникой среди тех, кто пришел за ним. Маги пытались использовать свои силы, но все они оказались обездвижены. Впрочем, как и остальные.
Но говорить они могли.
— Что это такое, черт возьми! — В голосе Вилата слышалась ничем не прикрытая ярость.
Далее последовала целая тирада из не лицеприятных ругательств и проклятий. Лок не стал их останавливать, дав возможность выговориться вволю. Когда же все утихло, он произнес:
— Вы думали, что устроили ловушку мне, но, как выяснилось, оказались пойманы в мою собственную. Так иногда бывает: охотник сам превращается
— Нужно было сразу тебя уничтожить, а не слушать всяких дилетантов, возжелавших взять тебя живьем, — прошипел в ответ Вилат.
— Да, весьма ценная мысль. Она бы, признаться, немного спутала все мои планы.
— Какие еще планы?
— Ну как же? — деланно удивился Лок. — Вы прямо меня обижаете. То вы были такого высокого мнения обо мне, а то…. Видите ли, все довольно просто. Естественно, идя на ограбление особняка Бархатной ночи, я предвидел все последствия. И ждал вас. И знал, что вы постараетесь меня найти, поэтому никуда не спешил уходить из столицы. Нужно было все это решить сразу, а не откладывать в долгий ящик. Правда, вас все равно пришлось подождать — целую неделю как-никак. Но вы не обманули моих ожиданий. Сообразить же, что такая организация, как сталкеры, сумеет отыскать мое убежище, не составит большого труда ни для кого. Я думаю, на это и ушла целая неделя. Или вы могли заранее прояснить данную информацию. В любом случае я еще до своего визита в особняк Бархатной ночи перевез все самое ценное в новое место, а здесь расставил ловушку. Это, кстати, один из моих лучших сумеречных артефактов, знакомьтесь, и вы, бяки, только что его разрядили. Между прочим, мне понадобится теперь много лет, чтобы создать нечто подобное. Называется она «Утроба великана». Романтичное название, не правда ли? И вы как раз, собственно, в ней и находитесь. Единственный для нее чужеродный предмет — это я. Поэтому она меня и выплюнула — ах, какая мерзость! — наружу. По моему приказу она вас переварит. Не помогут ни магия, ни все ваши защиты, уж можете мне поверить. Да, печальный конец в общем-то.
— Если вы убьете меня, мой повелитель этого так не оставит! — вскричал лорд Кольен. — Более того, король также будет вынужден вмешаться. Ваш поступок приведет к очень большим последствиям!
— Позвольте, лорд Кольен! Я о вас и забыл, надо же. А вы можете быть свободны. Вы мне зла пока не делали, а я ценю благосостояние своей Родины, так что не хочу для нее никаких потрясений.
Он сделал пасс рукой, и аристократа выбросило из дома, превращенного в жуткую клеть. Лок даже учтиво помог ему подняться и, взяв под локоток, повел по дороге прочь от этого места. Лорд Кольен обернулся, чтобы посмотреть на то, что сковывало его всего минуту назад, но ничего не увидел. Убежище Лока выглядело так же, как и всегда.
— Что с ними? — прохрипел он, резко останавливаясь.
— Вам лучше этого не знать. Поверьте, здесь нечего больше делать ни мне, ни вам. Более того, находиться здесь сейчас очень опасно. Впрочем, тут уж ваша воля.
Лорд Кольен, не веря, ошеломленно смотрел на него во все глаза, не зная, что ему сказать. Лок вытащил из поясной сумки огромный синий, светящийся, словно бриллиант в лунных лучах, камень и протянул ему.
— Эта вещь некогда принадлежала предку герцога, и я знаю, что он очень сильно переживал ее утрату. Не смотрите на меня так, я к этому не имею ни малейшего отношения, просто волею случая мне посчастливилось ее найти. Она мне не нужна. Но вот «Ониксовая Жемчужина», напротив, крайне необходима. Думаю, герцог меня поймет как ценитель ценителя. Увы, я не могу сейчас иметь чести явиться к нему лично, чтобы засвидетельствовать свое почтение, но надеюсь, вы передадите ему как мои слова, так и мой подарок. И просьбу забыть нанесенную обиду.
Если лорд Кольен казался потрясен до этого, то, увидев переданный ему камень, просто впал в ступор. Он не сразу нашелся, что сказать, а теперь было уже и некому. Лок исчез.
Глава 17
Сэр Чер пребывал в слишком раздраженном состоянии, чтобы общаться со своей новой командой. Потому что нормальная будничная военная жизнь, которая ему определенно нравилась, вдруг резко перестала быть таковой. Слишком неожиданно. Он уже давно был немолод и считался суровым заслуженным ветераном, отвоевавшим свое. На его счету имелось множество отловленных и уничтоженных еретиков, но это осталось в прошлом. Сейчас же его мало тревожили, только в самых опасных случаях, требующих немалого опыта и мастерства. Обычную работу по уничтожению вражеских магов выполняли другие, гораздо более молодые и еще не доказавшие ни себе, ни начальству, что они чего-то стоят на самом деле. Сэр Чер, как правило, оставался на общей координации и инструктаже. Работа
не пыльная, не слишком подвижная, хотя он и пребывал в отличной форме, и она его, самое главное, определенно устраивала. Война с некромантами подходила к концу, и работы у ликвидационных групп Святой Инквизиции становилось все меньше и меньше, а цели — все мельче и мельче. Стало, конечно, по-особенному обидно, когда поймали знаменитого на всю линию фронта архилича Черепа, и сделали это почему-то втайне, даже не привлекая его. С годами сэр Чер стал весьма обидчив и раним и в связи с этим не преминул закатить скандал у Лехора. На такие операции, по любому раскладу, должны были привлечь именно его как лучшего специалиста по поимке личей среди всего корпуса Инквизиции, прикомандированного к королевской армии. Однако, как оказалось, эта операция проводилась из самого верха; по слухам, ее лично возглавил знаменитый генерал Реатор, так что сэр Чер вскоре успокоился. Но как оказалось, история на этом вовсе не закончилась, и слова, произнесенные им сгоряча, ему ох как припомнили.То утро началось не слишком хорошо. У сэра Чера давно выработался определенный нюх на всякого рода неприятности, и он сразу стал подозревать, что этот день так просто не закончится. У него за много лет накопился целый список примет, и все они в один голос ему сигнализировали — впереди ждет что-то не слишком хорошее. Об этом же говорили и амулеты, которые он носил. Паладин веры некоторое время пребывал в глубоких раздумьях на тему «чтобы это все могло значить?», но, перебрав все возможные варианты, решил отказаться от этой идеи. Особых проколов за ним не водилось никогда, а обстановка на фронте была спокойная и предсказуемая.
Однако около полудня его попросили срочно прибыть лично к Лехору. И тогда старый ветеран понял: началось.
Начальник всего экспедиционного корпуса комфортно расположился в небольшом родовом замке неизвестного аристократа, так что на дорогу пришлось затратить время. И это не добавило хорошего настроения, однако то, что ему предстояло увидеть, не шло ни в какое сравнение с любыми его ожиданиями. С Лехором он был знаком давно, пусть и не близко, но в таком состоянии наблюдал его определенно впервые. Глава корпуса пребывал даже не в ярости, он был в откровенном бешенстве. Его кабинет представлял собой зрелище, сильно напоминающее последствия прохождения небольшого урагана. Белая сутана Лехора оказалась залита чернилами, а лицо выглядело таким злым, что сэр Чер решил перекреститься и поменьше говорить, а тем более делать.
— Собирайся, утром выйдешь на охоту.
— Так у меня давно, собственно, нет группы, — несколько растерялся паладин веры.
Охотой в среде инквизиторов назывался поиск и преследование определенной цели с последующим ее уничтожением. В подавляющих случаях такой целью являлся маг. Группа всегда состояла из трех человек — двоих инквизиторов и паладина веры, являющегося, по сути, защищенным специальными амулетами обычным паладином. Дело в том, что любой амулет источал то или иное количество магии, которая была чужда любому организму, и в определенных случаях, если таких амулетов имелось много, они вполне могли даже убить. Даже сами маги не слишком злоупотребляли их использованием, не говоря уже об обычных людях. Поэтому с особой тщательностью отобранных паладинов с помощью специальных ритуалов приучали к действию амулетов, доводя их сопротивляемость до предельных величин. Их называли паладинами веры. Чем старше они становились, тем больше амулетов могли носить и тем мощнее становились в сопротивлении любому магическому воздействию. А для любого мага ближняя атака являлась самым слабым местом, особенно если она соответственно затачивалась на их поражение, как у паладинов веры.
Дополнительную защиту, а также помощь в бою в группе обеспечивали инквизиторы. В такой связке ни у одного мага не оставалось никаких шансов избежать своей участи. Основной проблемой всегда был поиск, но с возможностями и связями Святой Инквизиции цель все равно всегда достигалась. Сэр Чер совсем не боялся самой охоты, это было привычным делом, его пугала мысль, что придется бросить спокойную размеренную, пусть и военную, жизнь и пуститься в выжимающей все соки путь.
— Группа будет, — зло заверил его Лехор. — У меня для тебя есть двое отличных инквизиторов, так что за это можешь не волноваться.
— Но группа совершенно не спаяна.
— И что? Ваших сил и по отдельности хватит для достижения цели, не то что вместе.
— И кто же является целью? — несколько обреченно поинтересовался сэр Чер.
— Колдун. Имя ему Чернояр. Это отродье служило в королевских войсках!
Паладин веры переменился в лице:
— Это тот колдун, что чуть не убил вчера в поединке Суда чести нашего служителя? И покушался на вас…
— И должен за это поплатиться! — в ярости взревел Лехор. — Клянусь Богом, он должен захлебнуться своей черной кровью! Слышишь?! Он должен пожалеть, что вовсе родился на свет!