PAMF

Но в её сердце росло противоречие. Сомнения и страхи накрывали волной: а вдруг он воспримет эту новость иначе? Что если вместо радости она увидит растерянность, или, ещё хуже, безразличие? Ева боялась, что Филипп может не принять её чувства, что эта новость станет для него не радостным событием, а источником тревоги. Она старалась не поддаваться этим мыслям, убеждая себя, что всё будет хорошо. Но внутренний голос не утихал: "А если он испугается? А если он не готов? А если он почувствует, что это не то, чего он хотел?"

Ева тщательно подготовила маленькую коробочку, в которую положила тест на беременность, перевязав её красивым бантиком. Она решила, что это будет сюрприз, который он никогда не забудет. Её руки слегка дрожали, когда она убирала коробочку в укромное место до момента, когда сможет подарить её Филу.

В её воображении мелькали картинки: они вдвоём, его счастливая улыбка, их разговоры о будущем, где они держат на руках ребёнка. Это казалось таким реальным, что на мгновение её страхи отступили.

Приготовив всё до последней детали, Ева решила уделить внимание себе. Она выбрала своё любимое платье. Аккуратно уложила волосы и нанесла макияж . Завершив образ, она надела небольшие серёжки и добавила пару капель своих любимых духов. Когда она посмотрела на себя в зеркало, её лицо озарила слабая, но искренняя улыбка. Она хотела выглядеть идеально для этого особенного вечера, чтобы он запомнился надолго, как одно из самых тёплых и счастливых воспоминаний их жизни.

Тем не менее, ожидание становилось всё мучительнее. Она смотрела на часы, прислушивалась к каждому шороху за дверью, надеясь, что вот-вот услышит его шаги.

Часы тянулись мучительно медленно, но Филиппа всё не было. Каждая прошедшая минута словно добавляла масла в огонь её тревоги, превращая его в раздражение, а ожидание становилось настоящим испытанием. Тишина в квартире давила, усиливая её напряжение: каждый скрип, каждый гул проезжающих за окном машин звучали как издёвка. Ева сидела за столом, чувствуя, как пальцы невольно сжимают его край, а сердце то и дело замирает каждый раз, когда ей казалось, что она слышит шаги на лестничной площадке. Она пыталась напомнить себе, что вряд ли он придёт вовремя, но всё равно продолжала надеяться, что в этот вечер он вернётся пораньше.

Когда стрелка часов перевалила за шесть, её надежда начала угасать. Еда остыла, свечи обгорели наполовину, а в душе всё больше накапливалось смесь обиды и усталости. К восьми часам Ева уже была готова в порыве отчаяния выбросить весь праздничный ужин, разбить тарелки и разорвать на мелкие кусочки коробочку с тестом, но всё-таки сдержала себя. Она остановилась на полпути к столу, закрыла глаза и, дрожащими руками обхватив виски, заставила себя успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, она вернулась к дивану и села, сложив руки на коленях.

Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхательных упражнениях, которые когда-то помогали ей справляться со стрессом. Постепенно, с каждым вдохом, напряжение начало отпускать, а тягучее раздражение сменилось тяжёлой, но более терпимой усталостью.

"Это важный шаг для нас обоих," – напомнила себе Ева, стараясь переключить мысли на позитивное. Она попыталась убедить себя, что эта новость сможет всё изменить. "Нужно просто дождаться. Набраться терпения. Это обязательно изменит его, заставит по-новому взглянуть на нашу жизнь."

Её взгляд остановился на накрытом столе: аккуратно разложенные приборы, едва заметный блеск свечей, отражающийся в бокалах… "Главное – дождаться, дождаться и верить," – шепнула она себе под нос, её взгляд остановился на мерцающем огоньке свечи.

Ева протянула руку и медленно задула пламя, оставив лишь тонкую ниточку дыма, которая лениво поднялась к потолку и растворилась в полумраке комнаты

Наконец, Филипп вернулся. Он выглядел уставшим, с кругами под глазами и немного напряжённым, словно день был труднее обычного. Зайдя в комнату, он замер на пороге, увидев аккуратно накрытый стол. Свечи, красиво расставленные тарелки и общий уютный антураж застали его врасплох. Он растерянно посмотрел на этот неожиданный жест, словно не сразу поверил, что всё это было устроено для него.

– Привет, – сказал он, снимая куртку, – что за повод? – Лёгкое удивление прозвучало в его голосе, а брови вопросительно приподнялись.

– Просто хотела сделать тебе приятное, – ответила Ева, её лицо озарилось тёплой, но немного нервной улыбкой.

Филипп медленно прошёл в комнату, всё ещё не до конца понимая, почему после их вчерашней ссоры его встречают с таким теплом.

– Ты вчера была другой, – пробормотал он, осторожно глядя на Еву, словно боясь спугнуть этот неожиданный момент спокойствия. Её поведение сбивало его с толку. Он ещё не успел отойти от напряжения вчерашнего вечера, а сегодняшняя атмосфера казалась ему почти нереальной. В его голове крутились вопросы: Что изменилось за ночь? Почему она так вдруг переменилась?

Ева, заметив его замешательство, выпрямилась, словно пытаясь собрать всю свою уверенность воедино.

– Вчера – это вчера. Нужно оставить всё позади и двигаться вперёд, – сказала она с мягкой, но твёрдой интонацией. Она сжала руки, чтобы удержать свои эмоции под контролем, стараясь не выдать волнения.

Филипп слегка кивнул, но решил ничего не говорить. Он чувствовал, что любое слово может нарушить хрупкий баланс, который она так старалась создать.

– Еда остыла, пока тебя ждала… но ничего страшного, сейчас разогрею, – сказала она, схватив тарелки и поспешив на кухню.

– Не нужно, давай я помогу, – предложил Филипп, делая шаг в её сторону.

– Нет-нет, ты отдыхай, – быстро ответила Ева, повернувшись к нему с лёгкой улыбкой. – Я хочу, чтобы этот вечер был особенным.

Фил кивнул, но сомнения внутри него только усилились. Он вернулся к столу, провёл пальцами по деревянной поверхности и задумался: Что происходит? Почему она так старается?

Вскоре Ева вернулась с разогретыми блюдами. Пар, поднимавшийся от еды, наполнил комнату приятным ароматом, и она села напротив Филиппа, внимательно глядя на него. Они начали ужинать. Ева светилась от радости, её глаза искрились, а голос звучал оживлённо, как будто все напряжения последних дней исчезли. Она рассказывала о своём дне, задавала вопросы о его работе, поддерживала разговор с таким энтузиазмом, что на какое-то время Филипп почти расслабился.

– А помнишь, как мы тогда в первый раз пошли на свидание? – вдруг спросила она, её лицо озарилось тёплой улыбкой. Её голос звучал мягко, но в нём угадывалось что-то большее, словно она хотела напомнить ему о времени, когда всё было проще.