Памятник

– Грустный сон, - вздохнул Спиридонов, - я никогда не говорил тебе, но почти все мои сны за тридцать лет - только о том времени, до полета. До последнего полета.

– Это понятно. Там мы были молодыми.

Спиридонов полежал еще немного, потом набрал воздуха и рявкнул, что было мочи:

– Штурман Кирабаев!

– Слушаю, - отозвался сзади глухой сонный голос.

– Доложите обстановку.

Кирабаев заворочался, оглядываясь, потом четко отрапортовал:

– Командир! Прямо по курсу и вокруг глухой лес. Небо чистое, температура около двадцати по Цельсию.

– Просматривается ли цель?

– Нет еще. Но есть надежда, что идем правильно.

Они снова упрямо шли на запад. Калнынь отстал и тащился сзади, тихо ругаясь сквозь зубы и проклиная бродягу Павлова. Лес начал редеть, они обрадовались, прибавили шагу и еще через час ходьбы увидели сквозь частокол деревьев огромную поляну впереди. Что-то на этой поляне было, что-то очень необычное, огромное, ни на что не похожее.

– Ты видишь?

Кирабаев кивнул и, обернувшись к Калныню, взволнованно крикнул:

– Давай быстрей!

Последние двадцать метров они почти бежали.

"Почему мы так спешим?" - подумал Спиридонов, с тревогой прислушиваясь к бешено стучащему сердцу.

Они вырвались из леса и, пробежав еще немного вперед, остановились.

Посреди поляны на высоком постаменте высился огромный памятник, целая скульптурная группа - четыре человека в костюмах космонавтов стояли, обняв друг друга за плечи.

– Да ведь это мы, только молодые, - ахнул подошедший сзади Калнынь. Это нам памятник. Значит, нас нашли?

– Не нас, планету нашли. И обломки ракеты. Где-то здесь произошел первый взрыв.

– А что там написано по цоколю?

Подошли ближе, и Кирабаев, щурясь от бьющего в лицо солнца, прочел их фамилии и тут же наткнулся на Павлова. Тот лежал мертвый в густой высокой траве у самого постамента, зажав в руке бластер.

– Он вышел к этому месту три дня назад и хотел уничтожить памятник. Видите, левый угол сильно оплавлен. Истратил все заряды и упал. Сердце.

– Зачем он это делал?

Потом они своими копьями долго и неумело рыли могилу и, отдав последние почести, двинулись назад. Как-то тягостно и неуютно было стоять рядом с собственным памятником.

Шли, все время оглядываясь на самих себя - юных, сильных, красивых. Им было грустно. Только теперь они поняли, что лишь последние пять лет они были настоящими посланцами Земли, подлинными космическими разведчиками. Они добились того, что эта природа заметила их, приняла и полюбила. Но почти четверть века пришлось принести в жертву. Видимо, дешевле заплатить нельзя, и никому не удастся. И теперь вот стоит этот памятник, огромный, величественный, - и все вокруг него сникло, съежилось, словно почувствовав свою невзрачность и незначительность, окаменев от испуга перед мощной техникой, еще недавно хозяйничавшей здесь.

Они шли к лесу, их длинные тени уже достигали опушки, и так же, как тридцать лет назад, они чувствовали себя потерянными и чуждыми этому миру.